Читаем без скачивания Стечение обстоятельств - Иоанна Хмелевская

— Минутку, может, и найдется такая возможность, — пробормотал капитан, который с лупой в руке все еще изучал имеющиеся в его распоряжении отпечатки пальцев. — Посмотрим, посмотрим...

Все отпечатки пальцев, снятые с дамской сумки, принадлежали одной и той же особе, скорее всего хозяйке сумки. За исключением одного. На металлической открывалке от бутылок под нагромождением уже знакомых оттисков удалось различить один посторонний, на который наложились хозяйкины пальчики. С помощью дактилоскопистов посторонний отпечаток удалось воспроизвести в удовлетворительном виде и сравнить с отпечатками, доставленными подпоручиком Вербелем. И они совпали!

— Вот и доказательство, — удовлетворенно констатировал капитан. — Она действительно врала, потому что связана с хозяйкой сумки. Придется поприжать бабу.

Подпоручик Вербель был на седьмом небе от радости.

— Выходит, я не ошибался, она и в самом деле врала мне! То-то у меня было такое ощущение... А ведь в отчете на ощущение не сошлешься. Теперь же вот оно, бесспорное доказательство знакомства этих двух женщин! А поскольку у меня уже есть адрес этой Хмелевской-невестки, утром я к ней отправлюсь, там тоже наверняка найдутся какие-нибудь отпечатки пальцев.

— А знаете, здесь еще и третий отпечаток, под теми двумя, — неожиданно заявил эксперт, изучающий бесценную открывалку. — Вот я его сейчас воспроизведу, потом пороемся в нашей картотеке.

Банк компьютерных данных с отпечатками пальцев функционировал без перерыва круглые сутки, и уже через полчаса было установлено, что самый старый отпечаток на открывалке, а точнее, не весь отпечаток — сохранились лишь две четверти оттиска большого пальца правой руки — по всей видимости, принадлежат некоей Алиции Хансен. Отпечатки снимались двадцать восемь лет назад. Теперь следовало обратиться к работникам полицейского архива.

На следующий день к двенадцати часам все необходимые данные были установлены. Отпечатки пальцев младшей из Хмелевских полностью совпадали с отпечатками на злополучной дамской сумке. Получить отпечатки пальцев младшей Хмелевской подпоручику Вербелю было нетрудно. Ими оказалась буквально захватана вся квартира упомянутой Иоанны Хмелевской и большая часть ее ванной. Таким образом было установлено, что это именно она посетила последней квартиру Миколая Торовского, убила последнего, после чего сбежала в Данию.

А в Дании уже много лет проживала подсказанная компьютером Алиция Хансен, датская гражданка. С получением адреса Алиции Хансен у полиции проблем не оказалось, ее адресом и паспортными данными ОВИР был буквально завален, ибо чуть ли не все поляки ездили к ней по приглашению или при выезде в Данию ссылались на нее, в том числе и обе Хмелевские. Поскольку уже больше двадцати пяти лет адрес упомянутой Алиции Хансен не менялся, имелись все основания полагать, что она и сейчас по нему проживала.

Надежда возродилась в душе подпоручика Яжембского.

— Еду к ней! — воскликнул он.

— Зачем? — поинтересовался капитан.

— Неужели непонятно? Я пришел на встречу с Торовским и застал его уже мертвым. В его квартире мы не нашли никаких материалов, связанных с делом фальшивомонетчиков, а тут выясняется, что эта женщина вынесла из его квартиры большую сумку и смылась в Данию. Мы не знаем, она убила или нет, замешана она в деле или нет, но какие-то важные вещи из квартиры она унесла, это точно. Моего визита она предвидеть не может, чувствует себя в безопасности, так что имеет смысл этот визит ей нанести.

— Ты надеешься найти ее у этой самой Хансен?

— Они всегда у нее останавливаются, во всяком случае так записано в выездных документах. Может, она что-то знает...

— Вот телефон. Позвони.

— Чтобы предостеречь их? Если я и надеюсь чего-то добиться, то только застав их врасплох. Нет, я обязательно должен ехать. Если мне не дадут служебную командировку, поеду за собственные деньги! У меня отложены на морозильник.

Связь между морозильником и заграничной командировкой для сотрудников Янека Яжембского была очевидной, никто из них не удивился, достойным удивления был, скорее, самоотверженный порыв молодого офицера полиции. Поскольку же дело об убийстве Миколая Торовского оказалось тесно увязано с делом о фальшивомонетчиках, которым давно занимался подпоручик Яжембский, капитан Фрелькович немедленно написал рапорт по начальству о необходимости, в интересах следствия, загранкомандировки для подпоручика Яжембского, оговорив с последним в ответ на эту любезность возможность беспрепятственно пользоваться благами будущего морозильника в виде дегустации охлажденных напитков в летнее время года. Подпоручик клятвенно обещал.

— Английский я знаю! — радостно восклицал он. — В Дании бывать приходилось, знаю, как там следует себя вести. Самолет отправляется в Копенгаген в восемнадцать... Холера, уже отправился! Ну ладно, полечу завтра в восемнадцать.

Так он и сделал. А ровно через пять минут после отправления самолета капитан Фрелькович получил свежую информацию...

Осень на приусадебных участках заявила о себе кострами, в которых сжигался всякий мусор. Не на всех участках, разумеется, но на самом крайнем, у сетки, по другую сторону Рацлавицкой улицы, прямо против дома, где было совершено убийство, развивалась бурная деятельность. Особенно усердствовали дети. Полицейский пост, оставленный предусмотрительным капитаном на месте преступления, не дремал. Один из полицейских доставил в комендатуру немного обгоревшие эластичные перчатки, очень грязные, А через час общительный капитан уже установил дружеские отношения с двумя молодыми людьми и одной молодой дамой в возрасте между десятью и двенадцатью годами.

Оказалось, дня два назад в послеобеденное время Бартек Ведельский сидел в засаде у самой сетки в густых зарослях малины. Индейскому воину положено в засаде сидеть неподвижно, поэтому Бартек даже не пошевельнулся, когда над его головой пролетели две перчатки и повисли, зацепившись за колючки. Он и головы не повернул, и даже бровью не повел! Другое дело — его сестра. Кровожадные индейцы собирались снять с нее скальп и привязали свою жертву крепкими веревками к столбу посередине участка. Делать несчастной жертве было нечего, она беспокойно вертелась, пытаясь освободиться от пут, и высматривала, не явится ли откуда-нибудь неожиданная помощь. Увидев у сетки ограждения незнакомого человека, она уставилась на него во все глаза, видела, как он что-то швырнул в засевшего в малине индейца, со своего места не могла рассмотреть, что швырнул, но человека рассмотрела.

Видел его и двоюродный брат жертвы, собирающийся снять с нее скальп. Правда, его больше заинтересовала машина, в которую сел этот человек; Впрочем, особенно приглядываться к посторонним предметам у него, Томска Шерчака, времени не было, следовало как можно скорее снять скальп с бледнолицей скво, что он, Томек, и сделал.

Перчатки дети отдали без возражения, да и толку от них было немного, все равно от жара и огня не спасали. День и время событий, интересующих сотрудника полиции, были установлены без труда, после чего индейцы и их жертва охотно описали и замеченную сцену, и действующих лиц. Дети оказались умненькими и наблюдательными. Машина — пожилой «фиат 126», сильно обшарпанный, белого цвета, с вмятиной на правом заднем крыле. На этой самой вмятине лак немного облупился, крыло получилось в крапинку. А номер? Номер рычал. Индейский воин Томек Шерчак именно поэтому и запомнил его: «ВРР»! Что же касается цифр, точно не помнит, но наверняка были там какие-то тройки и ноль. Возможно, 1303, а может 3013 или что-то в этом роде. А больше он ничего не заметил.

Бледнолицая жертва, Кася Ведельская, помнила твердо — за рулем машины сидел человек. У нее, Каси, создалось такое впечатление, что в машину он садился в тот момент, когда ее, Касю, привязывали к столбу, Мужчина за рулем был большой, ну, значит, высокий и широкий такой, и, кажется, у него была борода, черная, но насчет бороды она не уверена. А второй, который подбежал к машине после того, как что-то бросил через сетку на их участок, теперь она знает, что резиновые перчатки, так вот, этот второй был тоже высокий, но зато тощий и моложе ее, Касиного, папы, хотя тоже пожилой, Ну, лет 25 ему наверняка было, и еще у него были усы. И брови. Да нет, не простые брови, она потому и заметила, такие смешные, на концах вот так, к глазам загибаются. Волосы? Обыкновенные волосы, немного вьются, не слишком черные и не слишком светлые, средние. На ногах черные «адидасы». Очень «адидасы». Очень хорошо их было видно под машиной, когда человек в нее садился, а она, Кася, чуть ли не до земли согнулась, снизу видела. Да, он сел с той стороны машины, на заднее сиденье. И сразу же уехали, а с нее сняли скальп. Подлый Томек воспользовался тем, что она загляделась на машину, а то бы она так просто не далась!