Читаем без скачивания Стечение обстоятельств - Иоанна Хмелевская

— Это вас.

Подпоручик взял трубку, послушал, что ему сказали, что-то буркнул в ответ, положил трубку и помолчал, глядя в окно. Потом со вздохом поинтересовался:

— Случайно не улетела ли вчера одна из ваших невесток на самолете в Копенгаген?

И опять телефонный звонок спас меня от необходимости отвечать. Я подняла трубку. Езус-Мария, моя невестка!

— Послушай, положение осложнилось... — начала она, убедившись, что я у телефона.

— Нет, — ледяным голосом произнесла я. — Никакой пани Мациашек я не знаю. Ошибка. — И положила трубку.

Подпоручик терпеливо повторил свой неприятный вопрос. Чувствуя, что после звонка Иоанны я лишаюсь последней способности хоть что-то соображать, я пролепетала, тупо глядя на него:

— Не знаю. Возможно. Я же сказала вам — понятия не имею, где она может находиться.

— А которая из ваших невесток? Обыкновенная или костельная?

Телефон зазвонил снова. Эх, правду говорят, стрессы очень сокращают человеку жизнь! Я подняла трубку.

— Пани Хмелевская? — поинтересовался знакомый мужской голос.

— Да.

— Так какого черта валяешь дурака? Что там у тебя случилось?

— Исключено! — решительно прервала я разговор. — Во всяком случае, не сейчас.

— У тебя кто-то есть?

— Вот именно, Я очень занята и никаких заказов пока не принимаю. Мне очень жаль.

— Спятить можно! — радостно ответил Павел, которого я уже не слышала сто лет, и положил трубку.

— Вы совершенно правы, — сказала я уже неизвестно кому и тоже положила трубку.

По лицу подпоручика я поняла, что пока никому не пришло в голову прослушивать мои телефонные разговоры, и это меня несколько подбодрило.

— Так о чем вы спрашивали? — доброжелательно обратилась я к нему.

— Не улетела ли одна из ваших невесток вчера в Копенгаген? А если улетела, то которая из них? Обыкновенная?

— Если и улетела, то обыкновенная, но все равно бывшая. Бывшая жена моего старшего сына. Они сочетались только гражданским браком.

— И она носит вашу фамилию?

— Все мои невестки носят мою фамилию. За исключением той, что вышла замуж вторично.

— А адрес ее вы знаете? Я удивилась:

— Ведь вы тоже его знаете. На улице Знанецкого.

— Да нет, той, что улетела в Копенгаген. Так я ему и сказала! Ишь чего захотел.

— Нет, не знаю. Она, видите ли, вечно переезжает, видимся же мы редко. Где она сейчас живет, не знаю.

— А ее последний известный вам адрес?

— Где-то на улице Фильтровой, но точно не помню. И зрительно тоже не помню, не найду.

— В таком случае последний вопрос; что вы делали вчера между пятнадцатью и девятнадцатью?

Своим вопросом он меня добил. Бросило в жар, затрепыхалось сердце. Я намеревалась тщательно скрыть от властей, что именно я делала вчера, ибо опасность могла подстерегать меня на каждом шагу, Если Миколай был убит именно в этот промежуток времени, опасность заключалась в том, что никакого алиби у меня не было. Тогда они наверняка примутся за меня засучив рукава и по минутам проверят все, что я делала. Возможно, меня могла бы реабилитировать поездка в аэропорт, но вот об этом-то я не имела права и словечка проронить. А если не говорить о поездке, плохо мое дело, у меня были все шансы прикончить Николая...

— В пятнадцать я находилась у приятельницы, — сказала я. — В шестнадцать возвращалась от нее домой, на такси, так что доехала быстро. А когда доехала, то обнаружила, что оставила у приятельницы портмоне со всеми моими документами, и меня чуть кондрашка не хватил... Вы записываете на магнитофон мои показания?

— Вынужден с прискорбием признаться — не записываю.

— А, ну тогда признаюсь. Между нами говоря, с глазу на глаз. А если надо будет официально давать показания — отопрусь!

— От чего именно?

— От того, что я поехала обратно к приятельнице автобусом и без билета. Зайцем! Потому как денег у меня не было.

— Как же вы расплатились с таксистом?

— В кошельке немного оставалось денег, как раз хватило заплатить за такси. Я еще на всякий случай проверила, не оставила ли портмоне дома, хотя хорошо помнила, как вынимала его у приятельницы. И когда ехала к ней на автобусе, знала, что вряд ли застану ее дома, она собиралась уехать за город, но ведь надежда умирает последней. А вдруг она раздумала уезжать? А вдруг уехала, да вернулась, может, что забыла? Увы, дома ее не было. Вот я и жду, она должна вернуться сегодня вечером, а может, и вовсе завтра утром. Из вашего вопроса я делаю вывод, что пана Торовского убили вчера между пятнадцатью и девятнадцатью, правильно? Ну так вот, это не я! Может, вам удастся как-то меня исключить из числа подозреваемых, просто мне жалко вашего времени... Очень повредит следствию, если вы мне назовете точное время убийства?

— Думаю, что теперь не очень повредит, — со вздохом ответил подпоручик. — Врач считает, что он был убит между шестнадцатью и шестнадцатью тридцатью.

Так. В такси я села в полчетвертого, особых пробок по дороге не было, до четырех я уже успела доехать...

— Если очень постараться, могла и успеть, — с горечью призналась я. — Ничего не поделаешь, меня можно подозревать, примите мои искренние соболезнования.

— А из каких побуждений вы могли его убить? — заинтересовался подпоручик.

— Понятия не имею. Я уже много лет его не видела и вообще не имела с ним никакого дела, так что трудно объяснить... Может, вы найдете какой-нибудь мотив?

Подпоручику явно не хотелось придумывать для меня мотив. Он ушел, и я видела в окно, как он стоял на противоположной стороне улицы и рассматривал магазины. Возможно, хотел найти свидетелей моего возвращения домой вчера. К счастью, магазины были уже закрыты, и никто не мог сказать полиции, что, вернувшись на такси, я вскоре вышла вновь из дому. С чемоданами.

От волнения я не могла усидеть дома, ничего не делать и просто ждать — нет, это свыше моих сил. Вот только как лучше поступить — ехать к Марии опять на такси или на автобусе, разумеется зайцем, ибо деньги, одолженные мне Иоанной, все вышли. Лучше, конечно, на такси, но вдруг Марии я еще не застану, расплатиться с таксистом будет нечем, и придется задержать такси до тех пор, пока у меня не появятся деньги, то есть до утра. Нет, рисковать нельзя, уж я-то хорошо знаю, какие штучки способна выкинуть судьба.

Когда я, предусмотрительно меняя по дороге автобусы и трамваи, добралась до Крулевской, Мария как раз только вернулась и с ходу принялась меня упрекать:

— Куда ты вчера подевалась? Уходя из дому вчера, я заметила твое портмоне и решила его тебе забросить по дороге, знаю ведь, без него ты как без рук. Тебя не было дома, твоего соседа не было дома, я хотела оставить тебе записку, да не на чем было написать. Куда ты подевалась? Ведь домой поехала? Не представляю, куда можно отправиться без денег и без документов.

Я оставила ее риторический вопрос без ответа, хотя ответ и могла дать. Без денег и без документов, оказывается, можно было очень многое сделать... Выходит, она приехала ко мне после того, как я в спешке кинулась в аэропорт. Что бы мне немного подождать!

Забрала я свое проклятое портмоне и отправилась домой, кляня себя на чем свет стоит. На следующее утро я купила билет и уже в два часа дня была у Алиции в Аллероде...

— Что-то тут не так, чует мое сердце, — заявил подпоручик Вербель коллегам, вернувшись в комендатуру. — Вот клянусь вам — не знаю, с которой из Хмелевских я разговаривал.

— Ты шутишь? — удивился капитан Фрелькрвич. — Неужели не можешь отличить свекровь от невестки?

— Ты хоть отпечатки пальцев снял с нее? — встревожился подпоручик Яжембский.

— Снял, да невооруженным взглядом видно — не те.

Капитан Фрелькович быстренько разложил на столе фотографии отпечатков пальцев, снятых с предметов в квартире убитого пана Торовского, внимательно, с помощью лупы сопоставил их с доставленными подпоручиком Вербелем и согласился с последним. Доставленные им свеженькие отпечатки пальцев ни в чем не напоминали тех, что сняты с подозрительной дамской сумки, забытой какой-то женщиной в квартире убитого. У следователя не было никакой уверенности в том, что обе Иоанны Хмелевские причастны к расследуемому убийству, лишь клочок бумаги с адресом побуждал двигаться в этом направлении.

— Одна из них во всяком случае улетела вчера в Копенгаген, — напомнил коллегам подпоручик Яжембский. — По полученным данным, скорее всего невестка, год рождения... Таможенникам предъявила паспорт при отправлении...

Подпоручик Вербель раздраженно перебил:

— А вот эта паспорт не предъявила, говорит, оставила у приятельницы. Вот адрес и фамилия приятельницы, где, по словам Иоанны Хмелевской-свекрови, она оставила свое портмоне со всеми документами и деньгами. Я только что съездил по указанному адресу, дома никого не застал. И вообще я малость запутался. Если не ошибаюсь, мы ищем хозяйку той подозрительной сумки, так? А у этой сумка на месте, точь-в-точь наша, и хлам внутри очень похож. И я головой ручаюсь, она наврала мне с три короба, да вот вывести ее на чистую воду нет никакой возможности.