- Нет, мисс Гуань. - Он перевел взгляд на нее. - Скажите честно - это ваш первый проект?
- Да.
- Любовь так велика?
- Извините?
- Давайте говорить откровенно. Ваш единственный вклад в этот проект - то, что ваш любовник платит за него.
- Мы с Джеймсом вовсе не… - И тут она резко поджала губы.
- Вы с Джеймсом вовсе не что, Мейлин? - с наигранным удивлением и интересом спросил Сэм. - Не любовники?
- Это не ваше дело!
- Вовсе нет. Все, что связано с успехом этого дела - или неудачей, - меня вполне касается. Для вас «Нефритовый дворец» может быть забавой, а для меня он - очень серьезное дело.
- Для меня тоже. Все таки я - архитектор. Это моя работа. Мы с Джеймсом познакомились уже после того, как он выбрал мой проект. Мы питаем друг к другу уважение, и только. У нас нормальные рабочие отношения, как и должно быть.
«А любовник то у тебя есть?» - возник в сознании Сэма совершенно непрофессиональный вопрос; ему едва удалось подавить жгучее желание озвучить его.
- О'кэй, тогда я расскажу вам, как я обычно работаю с архитектором. Мы работаем в очень тесном контакте, каждый из нас привносит в проект дух сотрудничества и, конечно, свою энергию и опыт.
По расположенным по всему офису кипам чертежей Сэм понял, что Мейлин Гуань - неутомимый работник, а по тому, как страстно прореагировала она на его предположение, что «Нефритовый дворец» для нее - всего лишь забава, он понял, что для нее этот проект тоже много значит. Однако этого в данный момент слишком мало.
- Да, у меня мало опыта, - спокойно согласилась Мейлин. - Но перед отъездом из Лондона я показала свои чертежи нескольким опытнейшим архитекторам и инженерам.
Сэм скептически изогнул бровь.
- И вы запомнили все, что они сказали?
Она имела право ощетиниться, но все таки спокойно ответила:
- Я записала все их точки зрения.
- Я бы хотел посмотреть все это.
Мейлин повернулась к бюро, достала папку и протянула Сэму.
- Я хотела перепечатать свои записи, но не успела.
Сэм открыл папку и пробежался глазами по верхнему листу. У нее был крупный, простой и очень разборчивый почерк, а ее заметки говорили о том, что она отлично поняла, в чем будут заключаться основные инженерные проблемы с возведением «Нефритового дворца». Это произвело на него сильное впечатление.
- Вы не возражаете, если я прямо сейчас просмотрю эти заметки?
- Разумеется, пожалуйста… Я… если что нибудь будет непонятно… неразборчиво…
Сэм улыбнулся.
- Не волнуйтесь, я не постесняюсь задать вопрос. А пока можете пригласить назад остальных, я не хочу мешать вашей работе, а мне они не помешают.
- Остальных?
- Ну, ваших помощников, кто помогал вам чертить. - Можно было и не пояснять, так как после его фразы в комнате повисло какое то неловкое молчание, и Сэму показалось, что она стала вдруг ужасно ранима, захотелось защитить ее. Пришлось развить свою мысль, и он с неожиданной мягкостью сказал:
- В этом офисе стоят три компьютера, Мейлин.
- Я работаю на всех трех одна.
- И вам никто не помогает?
Мейлин слегка пожала плечами.
- Несколько местных фирм предлагали свои услуги, но пока я думаю, что справлюсь сама.
- Хотите сигарету?
Этот вопрос Сэма прервал сосредоточенное молчание, воцарившееся в комнате на час, пока он изучал ее подробные заметки к архитектурному проекту, а она работала на одном из трех своих компьютеров.
«Отлично, - подумала Мейлин, услышав его вопрос, - наконец то он ведет себя так, как ему положено. Герой «Мальборо». Вот теперь, пожалуй, она может ощутить к нему легкое презрение и подавить то впечатление, которое он на нее произвел.
Повернувшись к нему, Мейлин ответила:
- Нет.
Затем, мило улыбнувшись, добавила:
- Спасибо.
- Вы не будете возражать, если я закурю?
Ее улыбка осталась такой же милой, а тон голоса таким же мягким, когда она ответила:
- Буду.
Теперь у нее будет моральное преимущество, подумала она, ожидая, что он все таки закурит, несмотря на ее возражение, проявит наконец свою «ковбойскую» сущность. Но ожидая свой неминуемый триумф, в глубине души она не хотела расставаться с чудесным и одновременно опасным чувством, которое пробуждал в ней этот мужчина.
Расставаться не пришлось - Сэм Каултер снова надул ее. Пожав плечами, он снова уткнулся в ее заметки, так и не достав сигареты.
Час, оставшийся до ленча, они провели в полном молчании.
- Я бы хотел осмотреть строительную площадку с вами вместе, Мейлин.
- Разумеется.
- Давайте завтра днем, скажем, в три? Мейлин взглянула в свой ежедневник.
- Три годится. Джеймс тоже будет?
В его завораживающих голубых глазах промелькнула усмешка, вызванная столь очевидной боязнью остаться с ним наедине.
- С какой стати?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
«Нефритовый дворец»
Солсбери роуд, полуостров Цзюлун
Вторник, 10 июня 1993 г.
Подходя к трейлеру, служившему Сэму походным офисом, Мейлин ощущала сложную смесь раздражения и страха.
Раздражение было вполне оправдано. Она знала, что Сэм с Джеймсом уже обошли строительную площадку, но ей все таки хотелось польстить себе предположением, что Сэму важно знать и ее мнение. В действительности она знала, что это не так - просто он хочет продолжать отпускать свои презрительные замечания о ее неопытности.
Мейлин почувствовала, что какая то не поддающаяся контролю частичка ее души хотела снова увидеть его, снова испытать ласку этих темно синих глаз, снова ощутить это чудесное тепло и странное блаженство, разливающиеся по телу, подаренные ей этими глазами.
Дверь трейлера была раскрыта настежь, поэтому Мейлин вошла в него без стука и сразу наткнулась на стройную фигуру ковбоя. На нем не было шляпы - ее нигде не было видно; ворот джинсовой рубашки был расстегнут, а не наглухо закрыт узлом галстука на резинке, овальная пряжка пояса была бронзовой, а не серебряной, и камней на ней никаких не было. Зато джинсы действительно были поношены, а опустив глаза, она наткнулась на пару сильно стоптанных высоких ботинок.
Сэм смотрел в окно на залив Виктории. Он стоял совершенно неподвижно, и казалось, что его гордое и мужественное лицо высечено из камня. Он олицетворял собой одновременно самонадеянность и одиночество; это был мужчина, интересующийся только своими лошадьми, сигаретами и ранчо… как раз такой человек вполне способен бросить дочь и даже не оглянуться.
Мужчина, не заслуживающий ничего, кроме презрения.
Прежде чем поздороваться, Мейлин сделала глубокий вдох, и в ее легкие ворвался воздух, смешанный с дымом его сигареты.
