Караиты, «читающие», настаивали на свободном чтении верующими Библии. Ортодоксальные же иудеи чтение Библии не разрешали, ограничиваясь устным законом — Талмудом, который стал главным источником по обрядности и правовым вопросам. Настаивая на возврате к первоначальной чистоте ветхозаветного учения, караимы опираются на идеи саддукеев и эссенов (ессеев) с их уважением традиции, верой в загробную жизнь, принципами социальной справедливости.
Согласно источникам XVI и следующих столетий караимские общины существовали в Кафе, Солхате, Карасубазаре, Гезлеве (Евпатории), Мангупе и Чуфут-кале. Согласно их собственным преданиям, они пришли в Крым вместе с татарами в XIII–XIV вв., переселяясь из Персии, Бухары и Черкесии.
В средине века караимы составили особую в этническом и религиозном плане группу, обособленную идеологически и территориально. Татары, считая талмудистов и библеистов одинаково иудеями, все же отличали караимов: во-первых, их язык среди древних весьма близок половецкому, а среди современных — крымскотатарскому, вместе с которым он входит в кыпчакскую группу тюркских языков, тогда как древнееврейский язык был у них лишь языком культа; во-вторых, быт караимов, одежда, пища и т. д. почти не отличались от татарского. Большинство караимов занималось ремеслом, чаще всего кожевенным, земледелием, садоводством. Меньшинство составляли торговцы, державшие лавки в Бахчисарае, однако они, согласно ханскому указу, не могли жить в городе и на ночь должны были отправляться домой, в Чуфут-кале. Верхушка караимской общины пользовалась определенными льготами, была освобождена от ряда податей. Любопытно, что ту же политику продолжило правительство Екатерины II: согласно указу от 18 января 1795 г., караимы, в отличие от талмудистов, освобождались от двойной подати и получали право приобретать недвижимость; в дальнейшем было разрешено присваивать им офицерские чины и звания и проживать на всей территории империи.[90]
Непременное посещение "Еврейской Помпеи" (по выражению Вяземского), царскими особами, начиная с Екатерины II, усилило интерес к истории караимов и особенностям их вероисповедания. Губернатор Новороссийского края поставил такую задачу перед караимским гахамом Симхой Бобовичем, который привлек к изучению караимских древностей Абрама Фирковича (1787–1874). Уроженец г. Луцка, он получил в двухгодичной караимской школе традиционное образование, состоявшее из изучения древнееврейского языка, Библии и литературы. Это был ученый, прекрасно знавший классические тексты, но не ориентировавшийся в современных методах научного исследования с его критическим подходом. Он основал в Евпатории издательство, где публиковал произведения караимских классиков. В 1830 г., имеете с С. Бобовичем, Фиркович отправляется в Палестину, где собирает большую коллекцию рукописей, продолжает эти поиски на Ближнем Востоке, Кавказе, в Египте. Предметом его особого внимания становятся генизы — хранилища старых обветшавших книг при синагогах. Здесь он обнаружил уникальные рукописи.
Фиркович, опираясь на собранные им во время путешествии материалы, предложил следующую версию происхождения караимов. В VI в. вместе с войсками персидского царя Камбиза в Крыму появились израильтяне, которые основали здесь несколько городов, в том числе крепость Села-иегудим — Иудейская скала. Они сохранили религию чистого доталмудического библеизма, которую от них переняли, уже в VIII в., хазары. Как результат происходившего смешивания, нынешние караимы — это потомки хазар. Мнения ученых разделились: одни (представители академической пауки — В. В. Григорьев, В. Д. Смирнов и др.) приняли "хазарскую теорию" происхождения караимов. Напротив, ряд представителей еврейской историографии определяли иудаизм, принятый хазарами, как раввинистический, а этническую принадлежность караимов определяли как еврейскую, допуская некоторую примесь тюркской крови. Отрицая участие хазар в этногенезе крымских караимов, они связывали их появление в Крыму с татаро-монгольским завоеванием в XIII в. При этом появление евреев в Крыму уже до н. э. не оспаривается и подтверждается археологическими источниками.
Этногенез караимов, иудаистов по вероисповеданию, тюрков по языку и обычаям, и по сей день составляет предмет острых научных споров. Острота вопроса обусловлена и политическими причинами: караимы в прошлом веке окончательно отмежевались от других иудейских групп, получили равные с русскими права, тогда как ортодоксальные иудеи несли все тяготы дискриминационной политики в старое и новое время.
Успенский монастырь
Дорога в Чуфут-кале ведет от окраины Бахчисарая — Староселья, постепенно углубляясь в ущелье вдоль отвесных скал. Вскоре в них появляются пещеры — это остатки высеченного в скалах Успенского монастыря. Сохранились и его старинные наземные постройки, обновляющиеся при восстановлении монастыря — дом игумена у дороги, небольшая часовня, фонтан, два здания монастырской гостиницы. Широкая лестница, постепенно врезающаяся в скальный массив, ведет на площадку второго яруса. Отсюда более узкая лестница приводит в главную, Успенскую церковь, вырубленную в отвесной скале. Обширный светлый зал со стенами, побеленными известью, украшен колоннами, между которыми видны следы поздней росписи. В стене напротив — оконные проемы, из которых открывается вид на ущелье и местность, где располагалось греческое поселение Мариамполь. Снаружи над церковью в специальной нише, украшенной витыми колонками, и по бокам от нее — роспись середины XIX в., выполненная прямо на скале. При возрождении монастыря в наши дни она закрашена современной росписью.
Мы не будем спорить с историками, склонными относить основание — или обновление — монастыря к XV веку. Высказано мнение, что монастырь, ранее располагавшийся в пещерах у южных ворот Чуфут-кале, перенесен сюда после захвата крепости крымскими ханами.[91]
Древние легенды
Основание монастыря окружено легендами. Одна из них пересказана русским историком XVII в. автором "Скифской истории" послом московского царя Михаила И. Лызловым: "Бысть некогда в оных каменных горах змий великий, людей и скоты пожиравший, и того ради людие от места того отбежавши, пусто оставиша; но яко тамо во оно время жили еще греки и генуенсы, молишася Пресвятой Богородице, дабы их от онаго змия свободила; и тако единаго времени в ноши узреша в горе той свещу горящу идеже не могущи крутия ради и острыя горы взыти, вытесавши ступени из камени и приидоша тамо, идеже свеща горяще и обретеша образ Пресвятыя Богородицы и свещу пред ним горящу; тамо же близко того образа и змия оного обретеша мертва разседшася. И тако радости будущи воздаша велил благодарение Богоматере избавльшей их от такого злаго змия; его же изсекши в части, сожгоша огнем. И от того времени жителые тамошнии часто начаша ходити тамо, и молитися Пресвятой Богородице".[92]
Согласно другому преданию, "в давно минувшие времена пастух одного князька-топарха, по имени Михаил, загнал однажды для пастьбы стадо свое в нынешний Успенский овраг и увидел здесь на скале в 10 саженях от земли икону Богоматери и пред нею свечу. Пораженный чудесным явлением, он тотчас дал знать об этом своим начальникам, и когда весть дошла до слуха князька, он приказал снять икону и перенести в его дом, находившийся в окрестных горах. Несмотря на благоговение, с каким была принята святая икона домохозяином, на другой день ее не оказалось в доме: она опять стояла на прежнем месте, на скале. То же повторилось и в другой раз, когда вздумали снова взять ее со скалы. Тогда все поняли, что Богоматери не угодно, чтобы святой лик ее находился в другом каком месте, кроме той скалы, где он явился: не медля решили устроить малый храм в самой скале, против того места, где явилась святая икона. Изсекли внутри скалы пещеру, а снаружи лестницу к ней, и в сей пещере-храме поместили новоявленную икону. Явление святой иконы произошло 15 августа, посему новый храм посвящен Успению Богоматери".[93]
В трогательных словах преданий содержится немало признаков ее гораздо более древнего происхождения, когда "злой змий, пожиравший людей и скот" был еще привычным персонажем легенд. Весьма примечательно, что во второй легенде назван по имени пастух, обнаруживший икону, тогда как князь-топарх по имени не назван. Имя первого — Михаил, в честь Архангела Михаила, который особенно часто изображался с мечом, пронзающим горло змия-дракона. Храмы в его честь обычно заменяли на вершине холмов и гор прежние святилища Аполлона — убийцы Тифона, или других солнечных божеств. Примечательно и то, что сама Богоматерь пожелала освятить своим ликом неприступную скалу, из которой льется целебный источник.
Добавим к этому другие свидетельства почитания этого места в глубокой древности. Художник и исследователь Крыма Д. Струков в "Древних памятниках христианства в Тавриде" пишет, что в храмовый праздник — день Успения Богоматери 15 августа — служба происходит, из-за стечения народа, на площадке перед монастырем, на каменном сооружении, похожем на дольмен, судя по опубликованному им рисунку.[94] Над самим монастырем известный археолог Н. И. Репников обнаружил каменные ящики тавров.
