О чем ему тогда Гришка говорил? Если бы Гоша помнил! Что-то смутное в воспоминаниях - про школу, про свою "класснуху" Раису Ивановну, которые за глаза звали Резина. Про то, что ждет самого Гошу после лета, когда он пойдет в первый класс. Про то, как они будут чинить Гошкин велосипед. И много чего другого, наверное. Молчаливый Гришка, от которого он слышал только "Отстань", "Не ной, Жоржета" и еще такое подобное, говорил, говорил, говорил. Без перерыва. Замолчал только тогда, когда услышал голоса - прибежали друзья вместе с взрослыми.
А потом, когда Гошу достали из подвала, он кинулся... нет, не к матери. К брату. Уткнулся носом в пыльную грязную футболку и тихо заплакал. И в тот раз Гришка ему даже не сказал обычного: "Не реви, Жоржета".
Вот тогда Гоша понял - у него есть брат. Впрочем, похоже, понял это не он один.
______________________
Дверь кабинета стукнула, закрываясь за Ларисой. Наконец-то его оставили одного! Как же быстро он привык к тому, что Гошка на работе. А категорически не хотел разбирать с Ларисой какие-то мелкие, по его мнению, финансовые вопросы. Как ему не хватает Георгия! Но он сам сегодня настоял на том, чтобы младший остался дома. Гриша не слепой - видит. Похоже, нагрузку они так и не сумели правильно дозировать, как им массажист велел.
Воспоминание о девушке, которая делала Жорке массаж, кольнуло легким чувством стыда, но он от него отмахнулся - дело прошлое, в настоящем и без этого забот хватает. Но в одном эта... Люся? да, кажется, Люся, была права. Неправильно рассчитанная нагрузка - и все ее усилия пошли прахом, у Гоши опять спина болит, и сильно. Эх, как же он за младшим недоглядел?!
Сегодня Гошка дома, но не факт, что это имеет какой-то смысл. Все равно брат наверняка сидит за компьютером - даром вчера кучу бумаг с работы взял. И файлы какие-то на флэшку перед уходом из офиса копировал. Вот и что с ним делать? Загоняет себя, паразит этакий!
Григорий невесело усмехается своим мыслям, рассеянно глядя на падающий за окном снег. А ведь когда-то, давным-давно, он страстно хотел, чтобы противный приставучий младший брат куда-нибудь исчез из их с мамой жизни.
______________________
Своего отца он не помнил совсем. Гошкиного отца, дядю Сашу, помнил смутно. Помнил, что тот был веселый, часто рассказывал какие-то истории и играл с Гришей в машинки. Но слишком недолго он пробыл в Гришиной жизни, а детская память коротка.
Но вот "подарок", который им оставил дядя Саша, он запомнил очень хорошо. Младший брат ужас как мешал. Грише бы на улицу, гулять, а он сидит дома с младшим, потому что мать ушла в магазин, а там очереди и это надолго. А на улице лето, и друзья кричат в окно, а он тут сидит, караулит эту плаксу-канючилу!
Сколько раз он смотрел на ревущего младшего и думал... О том, как было бы хорошо, если бы он куда-то исчез. Потом Гошка подрос и стал таскаться за ним следом всюду. И это было еще хуже, чем когда Грише приходилось сидеть с братом дома. Потому что это лишало его ощущения свободы.
Все изменилось в тот день, в заброшенном недостроенном доме. Когда он услышал крик брата... когда обмер от ужаса... когда подбежал и понял, что случилось... По своей детскости он не очень задумывался о том, что брат мог серьезно повредить себе что-то при падении - тем более, что тот так голосил: "Гриша! Забери меня отсюда! Мне страшно!". Но вот в то, что младший там умирает от страха - в это он поверил сразу, потому что знал, как Жорка боится темноты - сам же его не раз пугал.
Дальнейшее помнит смутно, действовал по наитию. Что говорил брату - да шут его знает! Но была полнейшая уверенность, что именно это и нужно делать - разговаривать с Гошкой, все равно ничего иного он и не мог больше. Но то, что он что-то должен был делать для брата - это было совершенно очевидно для него. Он не мог оставить Гошку наедине с его страхом.
А потом, когда Жорку - грязного, с кровоточащим подбородком, с безумными глазами все-таки достали из подвали взрослые - Мишкин отец спустился и на вытянутых руках просто поднял и передал Гошку тем взрослым, что были наверху... Так вот, когда брат кинулся именно к нему и ткнулся носом ему в живот... когда его рука, сама, на каком-то рефлексе, легла на Гошкину голову... Вот тогда ответственность за брата мгновенно и намертво зацементировалась в его душе.
Это оказалось даже клево. Когда у тебя есть брат. Ну, в смысле, брат по-настоящему. Выяснилось, что Гошка не такой уж и нытик. И мозги у него варят. А еще он веселый и надежный. Но самым замечательным было то, в чем Гришка себе ни за что не признавался. Этот взгляд, полный обожания, та беспрекословная Гошкина вера в него, в то, что он самый лучший. Да, все-таки, когда у тебя есть такой младший брат - это клево.
Он делал для брата все, что мог. Пару раз бил морды обидчикам. Учил самого давать сдачи. В плане учебы вот не мог ничему научить, потому что учился Гошка, в отличие от него, бестолочи, хорошо - не с тройки на двойку, а на пятерки и четверки.
В общем, после того случая они быстро стали просто "не разлей вода". И Гришка искренне недоумевал, как раньше могло быть по-другому.
_______________________
Вокзал, суета. Он сам, уже обритый наголо, как и положено призывнику. Мать стоит в сторонке, утирая глаза платком, Гошка рядом.
- Не реви.
- А я не реву, - врет нещадно. И вдруг порывисто обнимает брата за шею, крепко, не отпускает долго. А потом, все же отстранившись и не пряча слез. - Ты сейчас скажешь, что настоящие мужики не обнимаются...
- Точно, - серьезно кивает Григорий. - Не обнимаются. Но... - после небольшой паузы, - мы братья. Нам можно.
И уже сам, крепко, кратко. Но успевает шепнуть на ухо:
- Мать береги.
И, отступив назад и закинув на плечо рюкзак:
- Ну, все, я пошел в вагон. Долгие проводы - лишние слезы.
- Гришенька, - мать снова припадает на грудь, он закатывает глаза, но обнимает ее.
- Я буду тебе писать каждый день! - это Гошка, отчаянно.
- Да зачем каждый день? Раз в месяц и хватит.
Знал бы он тогда, как будет ждать писем брата...
__________________
Не так уж и туго ему пришлось в армии. Да, с питанием швах, гоняют постоянно по всякой ерунде, но хоть обижать его никто не лез - рост, плечи, мрачный взгляд и здоровенные кулаки говорили сами за себя.
Потихоньку обживался. Обзавелся несколькими друзьями, выучился и сдал на права. К технике его тянуло давно, а тут и случай подвернулся. Так прошел почти год. Начальство армейское его прямо ценить стало - за спокойный характер, за авторитет, за умение разбираться в машинах. Сам же Гриша не чурался никакой работы и использовал любой шанс научиться чему-то новому. Руками он работать точно не боялся. И ему доверили "особо важную работу".
