подскочило.
– Таблетки принести?
– Что мне от твоих таблеток? Тонометр давай.
Пока бабушка с причитаниями себе под нос измеряет давление, все же открываю СМС.
«Это было ужасно, Ваня. Твоя бабушка посчитала меня … Мне даже интересно, и часто в твоем доме появляется подобная гадость?»
«Не воспринимай ее слова всерьез. Какого ты вообще решила сбежать? Уверен, эта мысль была в твоей голове еще до встречи с бабушкой».
Ответа не следует. Что, впрочем, ожидаемо.
25
Азарин заезжает за мной около шести.
– Когда приедем в это зефирное королевство, не пугайся, – ржет Серёга. – Агата устроила сестренке вечеринку шесть плюс. Я не удивлюсь, если там будет сладкая вата.
Оказавшись на даче, Серый прилипает к бару, а я иду на поиски именинницы. Дом украшен в розово-серебристом стиле. Азарин был прав. Ощущение, что Татке не двадцать, а десять. Слишком много розового. Какой-то домик принцессы, блин.
Она стоит в центре гостиной с бокалом шампанского. Улыбается. С кем-то болтает.
Народу здесь человек сорок. Откуда Азарина всех их притащила, остается загадкой. Официанты шныряют среди этой толпы с подносами, стараясь не разлить шампанское на чей-нибудь прикид.
Но, несмотря на тусню, мой взгляд прилип к Натали. Она приковывает к себе все внимание. И судя по вьющемуся вокруг нее хлюпику, не я один попал в эту ловушку. То, что доходяга улыбается во все тридцать два зуба и что-то шепчет ей на ухо, конечно, не повод для злости… но меня накрывает. Бесит. Хочется вытащить этого воздыхателя отсюда за шкирку.
Но ее ответная улыбка этому тюфяку вводит в еще большую ярость. Улыбается она…
Зараза. Блуждаю взглядом по ее телу, запакованному в обилие пышного тюля, или как там все эти приблуды называются?
Ее бледно-розовое платье на сто процентов вписывается в созданную атмосферу праздника. Да и сама она выглядит как принцесска. Плечи открыты, волосы подобраны. Прическа прекрасно подчеркивает тонкую шею и изящные ключицы. Вся такая хрупкая, как фарфоровая статуэтка.
Чем дольше я на нее смотрю, тем больше меня несет во все эти дебри восхищения.
– Ты так на нее смотришь, что мне становится страшно, – Серёга появляется словно из ниоткуда. Его голос раздражает, как и он сам.
Чувство, что меня поймали на месте преступления.
– Чего?
– Я боюсь за тебя, друг. Вот такое выражение на твоей роже я еще ни разу не видел. И меня это пугает. Раньше с тобой было гораздо веселее.
– Когда ты уже свалишь обратно?
– Через неделю, – хлопает по плечу, кивая в сторону Таты.
Она целенаправленно идет к нам. Останавливается на расстоянии шага.
– С днем рождения, – вручаю подарок.
– Спасибо, Ванечка, – забирает из моих рук коробку, – не думала, что ты придешь.
– Почему?
– Ну, я же не ответила на твое сообщение.
– Это повод?
– Не знаю. Лучше скажи, что я умопомрачительно выгляжу, – прокручивается вокруг своей оси, придерживая подол.
– Потрясающе, – касаюсь ее спины, и Татка вздрагивает. Облизывает блестящие губы.
– Я тебя ждала, – сжимает мою ладонь. – А не ответила, потому что была немного растеряна. Твоя бабушка умеет, э-м-м-м…
– Наговорить гадостей. Называй вещи своими именами. Что за хлюпик?
Все же не удержался, чтобы не спросить.
– А, это Матвей. Хороший парень, мы вместе работаем. Он официант.
– И он не против залезть под твою пышную юбку.
– По себе не судят, Ванечка, – хохочет. – Ты останешься здесь или уедешь?
– Это намек, чтобы я побыстрее свалил?
– Нет. Я имела в виду, ты останешься здесь на ночь? Многие ребята останутся, и я подумала…
– О чем?
– Мы могли бы побыть вместе.
– Пообниматься и посмотреть фильм? – с губ непроизвольно слетает смешок. Такая она чудная в этом своем платье. А насколько заманчиво предложение…
– Да, – фыркает. – Но если тебя что-то не устраи… – Татка запинается и кривит губы. Смотрит на стеклянную дверь, в которую вот-вот зайдет их отец. – Только не он.
26
Тата
Почему именно сегодня? Зачем он приехал?
Все эти мысли крутятся в моей голове, пока отец медленным шагом поднимается по лестнице и заходит в дом.
– Я тебя не приглашала.
Да, я
вос
принимаю его появление на моем празднике в штыки. Он сам в этом виноват. Он ударил меня. В тот день, когда я убегала из дома, он влепил мне пощечину. Говорил ужасные вещи, сравнивал… я даже не хочу это вспоминать.
Да и где он был, когда мне так нужен был отец? Когда в свои пять я отказывалась ложиться спать, потому что знала, что могу увидеть папу лишь поздно вечером. Ему было плевать. А сейчас он всеми силами пытается вклиниться в мою жизнь со своими правилами, чтобы ее разрушить.
– Я не мог не поздравить единственную дочь. И ты тут? – с усмешкой смотрит на Серёгу. – Жрать захотелось, домой из своей Азии примчался. Все, как я и говорил, сынок.
– Пошел ты.
Папа снисходительно улыбается. Смотрит на Серёжу как на капризного ребенка, но брат не остается в долгу. Он просто уничтожает его своим безразличием и холодом.
Оценив, что на сына он больше давить не в состоянии, папа снова приковывает свое удушающее внимание ко мне...
– Доченька, – он говорит громко, диджей делает музыку тише, чем только подстегивает всех здесь собравшихся сосредоточиться на нас.
В этот момент к горлу подкатывает тошнота. Я будто становлюсь ватной. Внутри меня колошматит от страха. Я боюсь, что он выкинет очередную гадость. А после скажет, что хотел как лучше, ведь все, что он делает в этой жизни, только ради меня…
Хочется казаться сильной. Для него, для собравшихся гостей. Но я не могу, не получается. Ловлю на себе Ванькин взгляд и на какие-то секунды зависаю на его глазах. Ищу в них поддержку и, как ни странно, получаю. Я словно напитываюсь его силой и бесстрашием. Улыбаюсь. Да, не совсем искренне, приходится себя перебарывать, но это неважно.
Главное, теперь я смотрю на папу не как загнанная в угол мышь.
Правда, эффект этот длится недолго.
– Разве я не могу заехать, чтобы пожелать тебе счастья? – касается моей щеки пальцами. Такой легкий, но до ужаса пренебрежительный жест. – Я очень хочу, чтобы
