Любопытство его было вызвано тем, что сад явно не предназначался для общего пользования, даже для тех, кто имел право свободного входа во дворец. Это место тем более притягивало Тарзана, поскольку сулило реальную надежду отыскать свою жену.
В саду протекали искусственные ручейки, собираясь в маленькие пруды.
Возле воды росли яркие цветы. Во всем чувствовалась рука опытного садовника. Восхищаясь красотой, Тарзан бродил по саду, ступая, как всегда, бесшумно.
Проходя через миниатюрный лес, он наткнулся на прелестную клумбу, и в тот же миг позади него появилась женщина из племени хо-донов, первая, увиденная им со времени своего появления во дворце. Молодая красивая женщина стояла в центре сада, поглаживая головку птицы, которую держала в руках. В любой столице мира ее сочли бы красавицей.
Рядом с ней на траве сидела черная рабыня из ваз-донов. Тарзан хотел было спрятаться в листве деревьев, но понял, что его заметили. На лице красавицы отразилось удивление и только.
– Кто ты? – спросила она. – Как ты посмел забраться в запретный сад?
При звуке ее голоса служанка быстро вскочила, устремив взгляд на Тарзана.
– Тарзан Яд-гуру! – воскликнула она голосом, в котором послышалось и облегчение, и недоумение.
– Ты знаешь его? – спросила хозяйка, обернувшись к служанке, давая тем самым Тарзану возможность предостерегающе приложить палец к губам, чтобы Пан-ат-лин не выдала его, ибо это была она.
Увидя знак Тарзана, Пан-ат-лин замолчала, пытаясь найти выход из создавшегося положения.
– Я думала… Она запнулась.
– Мне показалось, что видела его раньше в Кор-ул-грифе.
Хо-донка посмотрела сначала на нее, потом на Тарзана. В ее глазах появилось сомнение.
– Но ты не ответил мне, незнакомец, – продолжала она. – Кто ты?
– Выходит, ты не слышала о пришельце, которого принял вчера ваш король?
– Ты хочешь сказать, что ты – Дор-ул-ото? – воскликнула она.
Глаза ее расширились от благоговейного ужаса.
– Да, это я, – ответил Тарзан. – А ты кто?
– Я – О-ло-а, дочь Ко-тана, короля, – ответила она.
Итак, это была та самая О-ло-а, из-за любви к которой Тадену пришлось бежать. Тарзан приблизился к принцессе.
– Дочь Ко-тана, – начал он, – Яд-бен-ото доволен тобой и в знак своего расположения сохранил для тебя того, кого ты любишь.
– Я не понимаю, – ответила девушка, залившись краской. – Бу-лот – гость во дворце моего отца. Но я не знала, что он подвергался опасностям. Я помолвлена с Бу-лотом.
– Но ведь не Бу-лота ты любишь, – возразил Тарзан.
Она снова покраснела и отвернулась.
– Разве я чем-нибудь прогневала великого бога? – спросила она.
– Нет, – ответил Тарзан, – как я уже говорил, он доволен тобой и ради тебя спас жизнь Та-дену.
– Яд-бен-ото знает все, – прошептала девушка, – и сын разделяет его великое знание.
Тарзан не знал, как разуверить девушку во мнении, не слишком удобном для него.
– Я знаю только то, что позволяет мне знать Яд-бен-ото.
– Но скажи мне, – спросила она, – мы будем вместе с Та-деном? Это правда? Ведь сын великого бога может это предсказать?
Тарзан уклонился от прямого ответа.
– О будущем мне известно только то, – ответил он, – что говорит Яд-бен-ото. Но я полагаю, что тебе можно надеяться на лучшее, если сохранишь верность Та-дену и его друзьям.
– Ты видел его? – спросила О-ло-а. – Скажи мне, где он?
– Да, – ответил Тарзан, – я видел его, он был с Ом-атом, вождем Кор-ул-я.
– В плену у ваз-донов? – перебила она.
– Не в плену, а почетным гостем, – сказал Тарзан. Он поднял лицо к небу.
– Погоди! – воскликнул он. – Молчи, я общаюсь с Яд-бен-ото, моим отцом, он шлет мне весть.
Обе женщины упали на колени, закрыв лица руками. Их потрясла мысль о пугающей близости великого бога.
Тарзан коснулся плеча О-ло-а.
– Встань, – сказал он. – Яд-бен-ото поведал мне, что твоя рабыня родом из племени Кор-ул-я, где находится Та-ден, и что она невеста Ом-ата, вождя племени. Ее имя Пан-ат-лин.
О-ло-а вопросительно посмотрела на рабыню. Та кивнула. Ее простенький ум не мог определить, были ли они с хозяйкой жертвой обмана или нет.
– Все так, как он говорит, – прошептала рабыня. О-ло-а упала на колени и прикоснулась лбом к ногам Тарзана.
– Великую честь оказал Яд-бен-ото его ничтожнейшей подданной! – воскликнула она. – Передай ему мою нижайшую благодарность за радость, которую он принес мне.
– Мой отец будет доволен, – ответил Тарзан, – если ты поможешь Пан-ат-лин вернуться домой целой и невредимой.
– Какое дело Яд-бен-ото до таких, как она? – спросила О-ло-а с нотками высокомерия в голосе.
– Есть только один бог, – сказал Тарзан, – и он бог ваз-донов так же, как и хо-донов. Он бог над птицами, зверями, цветами и всем, что растет на земле и под водой. Если Пан-ат-лин поступает правильно, то в глазах Яд-бен-ото она значит больше, чем дочь Ко-тана, если та поступает неправильно.
– Волю Яд-бен-ото положено выполнять, – покорно ответила О-ло-а. – Но в моей ли это власти? Может, лучше передать волю твоего отца прямо королю?
– Тогда пусть она никуда от тебя не отлучается. Следи, чтобы с ней ничего не случилось плохого. О-ло-а погрустнела.
– Мне ее привели только вчера, – сказала она, – но она пришлась мне по душе больше, чем все другие рабыни. Мне будет жаль расстаться с ней.
– У тебя есть еще, – сказал Тарзан.
– Да, есть, но Пан-ат-лин одна такая.
– Много рабов приводят в город? – поинтересовался Тарзан.
– Много.
– А чужеземцы появляются?
О-ло-а отрицательно покачала головой.
– Только хо-доны с другого конца долины, но они не чужеземцы.
– Значит, я первый чужеземец, пришедший в А-лур?
– Почему сын Яд-бен-ото задает такие вопросы ничтожной, ничего не ведающей О-ло-а? – взмолилась она.
– Все дано знать только Яд-бен-ото, я уже тебе говорил, – утешил девушку Тарзан.
– Тогда, если бы он хотел, чтобы ты знал, он сам ответил бы на твои вопросы.
В душе Тарзан рассмеялся над тем, что О-ло-а побила его же оружием, однако ее попытка уклониться от ответа насторожила его.
– Так значит, были недавно чужеземцы? – допытывался он.
– Не могу сказать, так как сама не знаю, – ответила она. – Во дворце моего отца всегда полно слухов, но что дано знать женщине?
– Значит, слухи были?
– Запретного сада достиг только один слух, – сказала она.
– Наверное, о женщине другой расы? Сердце Тарзана замерло в ожидании ответа. После некоторого колебания О-ло-а заговорила:
– Нет, не могу. Если это настолько важно, что сам бог интересуется, то меня неминуемо настигнет гнев отца, если я стану обсуждать этот вопрос.
