— Сдается мне, что такие обстоятельства уже наступили! Что еще?
— Запомни: мать Яковлева зовут Анна Тимофеевна, восемьдесят шестого года рождения. В настоящее время она находится на спецпоселении в Казахстане.
— Понятно. Теперь слушай мой приказ: временно «ляжешь на дно». Из той квартиры ни ногой! И твой хозяин пусть поменьше о тебе соседям болтает.
— Я его предупредил. Да он и сам все понимает.
— Никаких сеансов радиосвязи! Только на прием. Думаю, сегодня на совещании выяснится точное время выхода подлодки на ходовые испытания.
— Я слышал, вчера под утро вас бомбили.
— К сожалению, «ракетная» лодка уцелела. С магнитной миной тоже вряд ли получится — на лодку у нас нет доступа. Значит, остается одно: надо сообщить в Москву точное время выхода «U-941S» в море…
Разведчики шли в сторону порта: Дубовцев решил проводить напарника как можно ближе к его новой квартире. Он справедливо полагал, что в обществе немецкого военнослужащего к Горячеву не будут «цепляться» хотя бы полицейские из местных. На улице все еще было темно, но народу заметно прибавилось — ближе к порту им все чаще стали встречаться военные моряки. Иван старательно отдавал честь старшим по званию. Наконец они подошли и остановились на углу улицы, застроенной одно-, двухэтажными каменными домами с обычными в этих краях красными черепичными крышами. Вдоль тротуаров росли невысокие липы, покрытые пушистым новогодним снегом.
— Чтобы меня не увидели соседи, надо прощаться, пока темно, — сказал Горячев. — Мой домик пятый с левой стороны. Легко найдешь по покосившемуся забору.
— Запомни: я заберу тебя отсюда завтра, в крайнем случае — послезавтра.
— Как ты это сделаешь?
— Пока не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю. Где тебя будет ждать наша подлодка?
— В тридцати километрах от города. На побережье в районе Старой крепости. Торпедировав немцев, наши будут там дежурить в течение трех суток.
— Ясно. Ты обязательно должен отсюда выбраться — у меня пленка с чертежами «ФАУ».
— Молодец! — Горячев не удержался и хлопнул Валета по плечу. — Как тебе это удалось?!
— Потом расскажу. Не забывай: кассету еще надо доставить в Москву. Выйдешь на это место сегодня в восемь вечера — буду тебя ждать. По итогам совещания в абвере нам наверняка придется корректировать планы. Ну, до вечера!
Пожав собеседнику руку, Дубовцев решительно направился в обратную сторону. Когда он прошел метров пять, Горячев его негромко окликнул:
— Господин унтер-офицер!
Валет обернулся.
— С Новым годом!
…
Приложение 21.1
ОПЕРАТИВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
«Районным отделениям гестапо г. Либава;
территориальным органам Гестапо в районах
дислокации войсковой группировки «Курляндия».
Всем латвийским полицейским формированиям.
Специальное сообщение
Разыскивается особо опасный государственный преступник. Может иметь документы и регистрационное удостоверение на имя Федько Федора Устиновича.
Его приметы…
Особые указания: по возможности — взять живым! За поимку назначено вознаграждение в 1000 рейхсмарок.
Гауптштурмфюрер СС Рейнеке.»
Глава 9. Гестапо в действии
1 января 1945 года, г. Лиепая
Гауптштурмфюрер СС Рейнеке был назначен на должность заместителя начальника городского гестапо всего два месяца назад. А незадолго до этого, в сентябре 44-го, он был арестован и препровожден в специальный лагерь СС и полиции в Берлине, где находился под следствием несколько кошмарных для него недель. Арест был связан с «делом Коха» — бывшего коменданта концлагерей Бухенвальд, Майданек и Люблин. Штандартенфюрер СС Кох использовал свое служебное положение для личной наживы, грабя драгоценности заключенных и не сдавая их по описи в соответствующие органы Рейхсбанка. Таким образом, он совершил особо тяжкое государственное преступление, за что и понес впоследствии суровое наказание: был осужден судом СС к смертной казни. Вместе с Кохом по делу проходили несколько высокопоставленных офицеров СС — в том числе Ганс Рейнеке.
До ареста гауптштурмфюрер служил в Главном административно-хозяйственном управлении СС в Берлине, инспектором управленческой группы «D» (концентрационные лагеря). В ходе следствия выяснилось, что часть драгоценностей Кох передавал неким «высоким покровителям» в Берлине, а посредником в подобных операциях служил не кто иной, как Рейнеке. Впрочем, тот категорически все отрицал, а расследование по команде сверху вскоре было «спущено на тормозах» — в конце концов во всех смертных грехах обвинили одного Коха. За Рейнеке вступился начальник группы «D» и главный инспектор концлагерей обергруппенфюрер СС Рихард Глюкс (он занял этот пост в феврале 43-го после смерти небезызвестного Теодора Эйке). Вскоре после освобождения гауптштурмфюрера перевели в 4-е Управление и направили в Либаву (Как утверждали «злые языки»: «От греха подальше!..»)
Это могло показаться почти невероятным, но даже на исходе сорок четвертого в Третьем рейхе было немало «безнадежных» фанатиков, еще веривших в победу Германии. Одним из них был недалекий, но страшно самолюбивый Рейнеке. По прибытии в Лиепаю он поставил перед собой весьма амбициозную цель: полностью очистить город и прилегающие к нему районы от вражеской агентуры и подпольных диверсионно-террористических групп. Гауптштурмфюрер надеялся, что его старания рано или поздно заметят и по достоинству отметят в столице — в результате он снова возвратится в Берлин «на белом коне».
Самой большой «головной болью» для лиепайского гестапо вот уже на протяжении более полугода был неуловимый вражеский радиопередатчик с позывными «555». Он выходил в эфир не реже одного раза в неделю из различных районов города, и многочисленные обыски и облавы не давали никаких результатов. Только совсем недавно гестаповцам стала понятна причина столь поразительной неуязвимости: в подпольную группу входили латвийские полицейские чины, которые сами принимали участие в облавах, давая возможность вражеской радистке выйти за пределы оцепления, предварительно надежно спрятав рацию. То, что это была именно женщина-радистка, выяснилось всего две недели назад.
А в начале ноября, когда за это дело взялся Рейнеке, о неуловимом передатчике не было известно практически ничего: даже берлинские криптографы не сумели расшифровать ни одной «русской» радиограммы. (в том, что подпольная группа работает на Москву, у гестапо не было никаких сомнений.) В конце концов, о «трех пятерках» доложили самому Гиммлеру. Поэтому гауптштурмфюрер вполне здраво рассудил: надо «раскрутить» именно это, стоящее на контроле у рейхсфюрера, «громкое» дело.
Дальше получилось по известной поговорке: «Дуракам всегда везет!» Во-первых, Рейнеке повезло с инженером Шубертом, специалистом в области радиоперехвата. Того, как и гестаповца, тоже совсем недавно за какие-то грехи перевели в Лиепаю — правда, не из столицы, а из Голландии. «Вычислить» точное местоположение работающей рации в густонаселенном городе — таком, как Лиепая — дело почти невозможное. Однако обер-лейтенант Шуберт применил весьма хитроумный метод, который в свое время немцы успешно опробовали в Бельгии (во время поисков членов подпольной организации — так называемой «Красной капеллы»). Установив с помощью передвижных радиопеленгационных установок примерное место выхода в эфир неуловимой рации, немецкие специалисты начинали последовательное — дом за домом — отключение электроэнергии на «подозрительной улице». Расчет был прост: батареи питания для рации «садились» очень быстро, а доставка новых была крайне затруднена. Поэтому в городах подпольные передатчики подключались к электросети. Естественно, при кратковременном отключении электричества пеленгаторы фиксировали паузы в радиопередаче — если рация находилась в обесточенном доме.
В течение месяца Шуберту удалось засечь два дома, из которых вещала рация с позывными «три пятерки». Тщательно проверив списки жильцов, гестаповцы установили: в обоих случаях квартиры в них снимала некая девица легкого поведения — якобы для встреч с клиентами-мужчинами.
Так в поле зрения гестапо попала Марта Радзиня… Дальше — больше: через нее людям Рейнеке удалось выйти на Яниса Крастыньша — рядового из полицейского батальона «Курземе». Здесь нельзя не упомянуть все ту же пословицу насчет «дураков, которым везет»: от предшественника к Рейнеке перешел «по наследству» прекрасный помощник — унтерштурмфюрер СС Лепский. Будучи «фольксдойче» (отец — немец, мать — латышка), Генрих Лепский служил в местной криминальной полиции еще при Ульманисе [9] — соответственно, знал в городе «все и вся». В свои сорок шесть, имея за плечами богатый опыт в сыскном деле, старший следователь Лепский был для Рейнеке настоящей находкой. Именно этот малорослый сутуловатый человек установил личность главаря группы «три пятерки» — как в городском гестапо называли ее по позывным в эфире. Правда, взять живым Гунара Красовского, к большой досаде Рейнеке, не удалось: он успел пустить себе пулю в висок, когда агенты гестапо ломали дверь в его холостяцкой квартире. Зато в руках гестаповцев оказались Радзиня и Крастыньш…
