Почему колдунья решила помочь? Ревность? Решила избавиться от соперницы? Не слишком ли рискованно?
Девушка выскользнула из комнаты и, бесшумно ступая по толстому ковру, двинулась к лестнице, ведущей в зал. Ей с трудом верилось, что Элиас оставил кукол на своем любимом кресле, но все же…
Алина вошла в пустой зал. Стол убрали, огонь в камине не горел. Кукла и тряпичный волк сидели на каминной полке, между золотыми кубками. Девушка едва сдержала ликующий возглас. Она схватила кукол и, осторожно ступая, двинулась в обратную сторону.
Алина добралась до лестницы, спустилась на этаж ниже и устремилась по извилистым полутемным коридорам в западное крыло замка.
С каждым шагом сердце замирало, казалось, вот-вот в тишине грянет голос Элиаса. Она боялась дышать, зная, что в любую секунду может уловить сладкий аромат ладана. Приходила мысль, что Элиас решил ее проверить, и, конечно, сбежав, прихватив кукол, оказанного доверия она не оправдала.
Вскоре Алина начала узнавать коридоры. Именно по ним она бежала во сне за Аресом.
Девушка ускорила шаг и спустя несколько минут оказалась перед входом в пещеру. В лицо подул ветер.
Алина схватила факел, прикрепленный к стене, и без раздумий ринулась в туннель.
Метров через десять своды пещеры опустились, коридор сузился. Заметив в углу белеющие человеческие останки — череп и кости, девушка прибавила шагу. Она постоянно оборачивалась, не веря, что вот так легко сбегает и никто до сих пор ее не попытался остановить.
Холодный сырой ветер усилился, огонь факела извивался, приходилось прикрывать его рукой, чтобы не потух.
Когда впереди она увидела глубокую черноту с блестящими точками и силуэт, Алина остановилась. Порыв ветра донес до нее мощный аромат леса.
— Арес, — прошептала девушка.
Он стоял у выхода из пещеры, освещенный бледным светом луны и звезд. Такой красивый и спокойный, что дух захватывало.
Алина опустила факел, сделала шаг вперед и замерла. Арес упал на колени. Девушка увидела у него в спине стрелу с пушистым белым кончиком. Крик, звонкий и отчаянный, пронесся над черной гладью озера, ударился о горы и бумерангом вернулся назад.
Над распростертым телом Ареса возник Элиас с арбалетом в руке. Вампир поднял на девушку глаза и улыбнулся:
— Ты молодец!
Глава 17
Приз зрительских симпатий
Алина сидела на кресле, боясь шелохнуться, и не спускала взгляда с Ареса, подвешенного на толстых цепях к потолку.
В зале стояла тишина, лишь поленья в камине потрескивали.
Арес был без сознания, Франциска стояла шагах в пяти от него, задумчиво разглядывая. Элиас бродил туда-сюда по залу, заложив за спину руки, то и дело подходил к шахматному столику и передвигал на доске фигурки, бормоча: «Какая сложная комбинация», затем нетерпеливо поглядывал на оборотня.
Наконец вампир не выдержал и раздраженно поинтересовался:
— И долго он так будет? Франи, похоже, ты переборщила с дозой!
Колдунья бросила косой взгляд на шахматную доску и, вернувшись к созерцанию пленника, обронила:
— Уже скоро.
Элиас улыбнулся, в предвкушении потирая руки.
Спустя некоторое время Франциска пришла к выводу:
— Он хорош собой.
Вампир неприязненно скривился.
— Псина.
Колдунья ничего на это не сказала, достала из ридикюля небольшой черный флакончик и, встав на тут же поданный Элиасом табурет, влила содержимое в рот Аресу.
Юноша медленно открыл глаза. Встретившись нос к носу с Франциской, он резко дернулся и оскалил крепкие белые зубы.
Колдунья спрыгнула с табурета и улыбаясь произнесла:
— Здравствуй, Арес.
Он демонстративно перевел взгляд на Алину, не обратив внимание, как оскорбленно Франциска поджала губы.
Алина вымученно ему улыбнулась:
— Я не знала.
— Как это не знала! — встрял Элиас. — Франи, покажи ему!
Колдунья вынула из ридикюля белый мелок, нарисовала на полу круг, затем приблизилась к Алине и взяла ее за руку.
— Не трогай ее, — рыкнул Арес.
Франциска успокоила: «Одна лишь капля» и уколола девушку кинжалом. Выступила кровь, которую колдунья собрала лезвием, а вернувшись к кругу, позволила ей стечь на пол. После она проделала то же самое с прозрачной, точно вода, кровью Элиаса. Франциска что-то прошептала — мел загорелся розовым огнем. Тогда, произнося вполголоса заклинание, она стала бросать пригоршнями что-то невидимое в горящий круг, пока внутри него не забурлила красная жижа. Когда та улеглась, на поверхности, как на экране телевизора, возник зал, горящий камин, шахматный столик, кресло, где развалился Элиас, и стоящая рядом Алина.
— Скоро сюда примчится Арес, — говорил Элиас, играя куклами, — он предложит тебе убежать, и ты, конечно, согласишься. Тут-то мы его и поймаем.
И гладкая красная поверхность пошла пузырями.
Девушка увидела, как по лицу Ареса побежала тень, скулы напряглись, а пальцы сжались в кулаки.
Элиас, довольный собой, засмеялся и вынул из-за пазухи кукол.
— Смотри сюда, Пушистик. Знаешь, что это?
Вампир пошевелил пальцем иглу, воткнутую в сердце тряпичного волка, и Арес вздрогнул.
— Ну как тебе мой план, малыш? — Он кивнул на Алину. — Она нужна тебе как воздух, не так ли? — Элиас подбежал к креслу и, схватив девушку, подтащил к огненному кругу. — Что ты почувствуешь, когда я разопью ее у тебя на глазах, как бутылку хорошего вина?
— Оставь ее, — приказал Арес.
— Это вряд ли, — вампир провел пальцем по шее девушки. — Я буду цедить ее капля за каплей. — Он помахал куклой и триумфально изрек: — А она будет умолять о пощаде, потому что в ее сердце не будет любви к тебе! И она будет ненавидеть тебя последние минуты своей жизни. — С этими словами вампир резко выдернул из тряпичной груди черную иглу и сломал ее пополам.
Алина закричала и, если бы Элиас не обнимал ее за плечи, вряд ли удержалась бы на ногах. Она не испытала боли, но из сердца словно выпорхнуло что-то родное и привычное, оставив щемящую пустоту.
— Одиннадцать лет ждал этого дня!
Вампир отшвырнул бесполезную игрушку и резким движением опустил рукавчик платья, обнажив плечо девушки.
Арес рванулся, зазвенели цепи, и обломки посыпались дождем на каменный пол.
— Какого черта, — Элиас отшатнулся, потянув за собой Алину. Он гневно уставился на Франциску: — Ты же сказала…
Колдунья лишь улыбнулась и повела плечиком.
— Я тебя убью, — с ненавистью прорычал Арес, наступая.
— Франи, — требовательно возвысил голос Элиас. Но колдунья осталась безучастной.
