лишь еще одним способом привязать ее ко мне.
Шехназ задрожала, когда я провел языком дорожку от ее шеи к плечу, изогнувшись так, что ее грудь впечаталась в мою. Было невыносимо приятно чувствовать эти округлости. Выругавшись сквозь зубы, я потянул ткань платья вниз до талии и оно сковало ей руки. Она прикрыла глаза, смущенная под моим жаждущим взглядом. А жаждать было чего! Даже когда Шехназ лежала, ее грудь представляла собой соблазнительное зрелище, маня своей белизной и размером. Удивительно, что при такой хрупкости природа одарила ее столь аппетитными формами. Сквозь кружевное белье виднелись напряженные пики сосков, вызывая желание попробовать их на вкус.
Что я и сделал, наклонившись и всосав их в рот прямо сквозь ткань.
Она коротко вскрикнула, вздрагивая от остроты ощущений, и протестующе застонала, пытаясь избежать атаки моего жадного рта. Но я не позволил ей отстраниться, обездвиживая, посасывая ее чувствительную грудь, прибавляя к поцелуям легкие покусывания.
Она дрожала в моих руках, еще сильнее заводя меня. Я ожидал сопротивления, когда привел ее в спальню. Но его не последовало. Стоило мне поцеловать ее, и девушка сдалась. Я был рад, что Ангелок оказалась умнее, не показывая ложной скромности. К чему строить из себя недотрогу, если мы оба знаем, что такое супружеские отношения? И какая разница, когда супруги разделят постель — ночью или днем?
— Ах… — Почти взвизгнула она, когда я отодвинул ткань лифчика и, наконец, попробовал ее без всяких преград.
На вкус она была слаще меда. Нежная кожа ощущалась шелком на языке, а бусинка соска заострилась от желания. У меня больше не было сил сдерживаться, я чувствовал, что моя эрекция достигла апогея и, не отрывая от нее губ, принялся избавляться от своей одежды.
Сняв брюки и рубашку, я совсем освободил Шехназ от платья и залюбовался открывшейся мне картиной. На девушке были черные колготки, которые делали ее невероятно сексуальной. Снять их аккуратно мне не хватило терпения и, к тому моменту, когда они присоединились к другой одежде, их испортила уже не одна затяжка.
Я на мгновение замер, не отрывая взгляда от соблазнительных изгибов ее обнаженного тела. Шехназ все так же неподвижно лежала на спине с закрытыми глазами, единственное, что выдавало ее волнение, — руки, сжимающие ткань покрывала.
Не в силах больше сдерживаться, я начал поглаживать бедра девушки, нависая над ней и вновь принимаясь целовать ее шею. Когда я попытался раздвинуть ей ноги, она напряглась, но, сделав глубокий вдох, позволила мне устроиться там. Глаза она так и не открыла, чему я только обрадовался. Взгляни она на меня сейчас своими кукольными глазками, и все полетело бы к черту!
Я начал нежно покусывать ее подбородок, а руки опустил на ее гладкий лобок, спускаясь к набухшим губкам. Дрожь пронзила ее тело при первом же касании, выдавая возбуждение. Дыхание Шехназ вырывалось из груди хриплыми стонами при каждом моем прикосновении. Она была такая влажная, что я решил больше не медлить и закопать себя в ней.
Обхватив свою эрекцию, я потерся о ее вход, дразня нас обоих и вырывая из нее очередной гортанный стон.
— Да Ангелок, стони для меня, — прошептал я ей на ухо, одновременно входя в нее, медленно, но необратимо овладевая этим желанным телом.
Подчинить и завладеть ею — вот чего я желал столько времени. Я боялся этих желаний и сопротивлялся им. Но теперь, когда все запреты пали, я хотел насладиться своей властью.
Накрыв рот девушки поцелуем, я принялся двигаться в ней в такт своим поцелуям, чувствуя, как с каждым толчком она сжимает меня. Ее бедра дернулись вперед, встречая меня, и я буквально зарычал от осознания того, что дарю ей не меньшее удовольствие, чем получаю сам. Обхватив ее за попку, начал глубже врываться в тугую куночку, чувствуя как она, наконец, отпустив покрывало, впилась в мои плечи.
Оторвавшись от ее рта, отстранился, наблюдая за тем, как розовые лепестки ее нижних губок устремляются вслед за движением моего члена, когда он выходит из нее. От этого зрелища, от того, как тугим кольцом она обволакивала меня со всех сторон, мои стоны стали неконтролируемо громкими, предвещая скорую разрядку. Опустив руку между наших ног, я принялся ласкать ее клитор, предчувствуя ее внутреннюю пульсацию.
Оргазм потряс ее через мгновение, ее куночка стиснула меня почти до боли, вызывая мой собственный взрыв внутри ее тела. Мы оба дрожали, сотрясаясь от силы нахлынувшего на нас удовольствия, но я продолжал двигаться внутри нее, продлевая отголоски затихающего оргазма. Нас обоих прошиб пот, и мы замерли, прижимаясь друг к другу. Вернее, это я зажал ее собой, не в силах отодвинуть от нее свое тело.
Впервые за сорок два года я испытал такой яркий и сильный оргазм, во мне взорвалось удовольствие, несравнимое ни с чем по своей силе. Чувствуя влажность своей вытекавшей спермы, я закрыл глаза, думая о том, что чертова одержимость стоила такого долгого ожидания и страдания.
16 глава
Проснувшись утром, я спросонья не могла сообразить, что со мной не так. Ощущения были странными и непривычными, но приятными. Попытавшись перевернуться на другой бок, поняла, что нахожусь в плену рук Мансура. Теперь на меня разом накатили бесстыдные воспоминания, заставляя краснеть. Неужели все это происходило со мной?
После того, как мы успокоились и привели себя в порядок, я вспомнила о скором появлении Пироженки, приняла душ, оделась и убежала на кухню готовить ужин на скорую руку. После произошедшего я чувствовала себя неловко. Такого безумия я еще не испытывала! Стоило Мансуру коснуться меня, как все мои протесты мигом испарились, оставив лишь страсть и желание. Этот мужчина был умелым любовником, но дело было не только в его опытности. Он сам по себе был для меня сильнейшим афродизиаком.
С непривычки все тело ломило и отдавало приятной болью.
После ужина, во время которого я старалась сосредоточиться на ребенке и не встретиться взглядом с Мансуром, ему позвонили, сообщив о каком-то происшествии в магазине. Он не посвятил меня в подробности и уехал, сказав, чтобы я ложилась спать в нашей спальне, придав этим словам особенное значение. Поиграв с Пироженкой,
