Лист бумаги
Простой бумаги свежий лист!Ты бел как мел. Не смят и чист.Твоей поверхности покаНичья не тронула рука.
Чем станешь ты? Когда, какойИсписан будешь ты рукой?
Кому и что ты принесешь:Любовь? Разлуку? Правду? Ложь?Прощеньем ляжешь ли на стол?Иль обратишься в протокол?Или сомнет тебя поэт,Бесплодно встретивший рассвет?
Нет, ждет тебя удел иной!Однажды карандаш цветнойПройдется по всему листу,Его заполнив пустоту.
И синим будет небосвод,И красным будет пароход,И черным будет в небе дым,И солнце будет золотым!
* * *
Я хожу по городу, длинный и худой,Неуравновешенный, очень молодой.
Ростом удивленные, среди бела дняМальчики и девочки смотрят на меня…
На трамвайных поручнях граждане висят,«Мясо, рыба, овощи» – вывески гласят.
Я вхожу в кондитерскую, выбиваю чек,Мне дает пирожное белый человек.
Я беру пирожное и гляжу на крем,На глазах у публики с аппетитом ем.
Ем и грустно думаю: «Через тридцать летПокупать пирожное буду или нет?»
Повезут по городу очень длинный гроб,Люди роста среднего скажут: «Он усоп!
Он в среде покойников вынужден лежать,Он лишен возможности воздухом дышать,
Пользоваться транспортом, надевать пальто,Книжки перечитывать автора Барто.
Собственные опусы где-то издавать,В урны и плевательницы вежливо плевать,
Посещать Чуковского, автора поэм,С дочкой Кончаловского, нравящейся всем».
Запись в «Чукоккале»1937 год
Старый клоун
Умирал в больнице клоун,Старый клоун цирковой.На обманчивых уколахОн держался чуть живой.
Знали няньки, сёстры знали,Знали мудрые врачи:Положенье безнадёжно,Хоть лечи, хоть не лечи!
И, судьбой приговорённый,Сам артист, конечно, знал,Что теперь уже бессиленМедицинский персонал.
Навестить его в палатуПриходили циркачи:Акробаты и жонглёры,Прыгуны и силачи.
Приходили, улыбались,Лишь бы только правду скрыть.О житье-бытье негромкоНачинали говорить.
Он встречал собратьев шуткой,Старой байкой ободрял —Не смешную клоунадуПеред ними он играл.
И в последнее мгновенье,В скорбный миг прощальный свой,Он в палате вдруг увиделСвет арены цирковой.
1970
Настроение
Безучастно ты смотрелаНа людское оживленье,И вино тебя не грелоВ час дурного настроенья.
Незаметно, осторожноЯ твою погладил руку,Но при этом ты, возможно,Ощутила только скуку.
Я сказал: «Давай не будемПовторять того, что было!»Глядя вслед каким-то людям,Ты сказала: «Я забыла…»
В том ответе односложномЗахотел я разобраться, —Угрожающе-тревожнымОн не мог не показаться.
Я спросил: «А что забыла?»Усмехнулась, помолчалаИ шепнула: «Как любила…» —«Так давай начнем сначала?»
«Я любить тебя устала», —Ты ответила серьезно. —Для надежды веры мало,А для веры слишком поздно…»
Все прошло, и все осталось.И ни слова про разлуку…И плечо плеча касалось,И рука искала руку.
Караван
Днем и ночью, все пескомШел верблюд, качал горбом.Он, верблюд, под седокомНе считал себя рабом.
Шел верблюд, мотал губой,А за ним шагал другой.И на нем седок другойВ такт губе мотал ногой.
Так, в движенье, как во сне,Каждый думал о своем;Седоки – о чайхане,А верблюды о своем…
Снежная баба
Месяц – декабрем зовут.Снег идет. Морозит слабо.Увлеченный снежной бабой,Я за городом живу.
Я страдаю оттого,Что во сне все чаще вижуНос бессмысленный и рыжий —Цвет морковки у него.
Над зрачками из углейДеревянные ресницы.Перед бабой-небылицейЯ ребенка не смелей.
Кочерыжка, снега хруст,Угольки, щепа, мочало…Может, это все началоМне неведомых «искусств»?
Только знаю, что в лесуБудет март и воздух слабый,И разлуку с этой бабойЯ легко перенесу.
Осень
По земле проходит осень.Бродит ветер сквознякомМежду елей,Между сосен,За худым березняком.По жнивью проходит осеньМежду сел и городовУрожайностью колосьев,Сытой свежестью плодов.По Советскому СоюзуГонит грузы в поездах.Звонкой плотности арбузыОседают в городах.
В голых рощахПтицы стынут.На базарах южный знойНа тугих шершавых дыняхПроступает желтизной.На полях, дымя навозом,Поднимая листопад,Осень двигает обозы,Загружает погреба.Ночью первые морозы.Печи.Ветры.Холода.И у тихих перевозовВ ночь замерзшая вода.Фиолетовы закатыУ соседнего плетня.Выше неба змей хвостатыйЗапускает ребятня.Жмутся голуби под крышей,А над крышей ветер вдругУ озябших ребятишекВырывает змей из рук.
Нагрузка
Так много снега за ночь навалило,Что тут и там в заснеженном лесуОтдельным соснам не хватало силыДержать под снегом ветви на весу.
И в тишине, как будто безмятежной,То тут, то там был слышен скорбный звук:Не выдержав большой нагрузки снежной,У дерева обламывался сук.
Но нет у дерева той медицинской карты,В которую заносятся инфаркты…
Зима
Замерзли, замерзли озера,На окнах каемочки льда,На нашем дворе у забораВ кадушке замерзла вода.
Протоптана к дому дорожка,Снежинки, снежинки везде —На крышах, на елках, на кошках,У дворника на бороде.
Смотрите из окон, ребята,Наш дворник стоит на углу.Он утром сменил на лопатуСвою боевую метлу.
Летают и мерзнут вороны,Трещат от белья чердаки.За городом на стадионахС утра заливают катки.
По рельсам спешат паровозы,Согреться хотят на бегу,Седые, седые березыСтоят по колено в снегу.
И за ночь такие узорыНа окнах выводит зима,Что с кистью в руках, от позора,Художники сходят с ума.
Если вам ночью не спится…
Если вам ночью не спитсяИ на душе нелегко,Значит, вам нужно влюбитьсяВ ту одну на земле,Что от вас далеко.Кто она, где она ходит,С кем провожает зарю,Кто ее под руку водит,Ту, одну на земле,Половинку твою…
Но как узнаешь,Когда встречаешь,Быть может, эта,А может быть, та.Ее ведь надоУзнать по взгляду,Понять мгновенно,Что рядом – мечта.
Где этот день или вечер,Где тот волнующий часЭтой решающей встречи,Теплых рук, добрых губ,Нежных слов, ясных глаз?Ты о ней бредишь весною,Ищешь в далеких краях…Что, если рядом с тобоюТа одна на землеПоловинка твоя?
Но как узнаешь,Когда встречаешь,Быть может, эта,А может быть, та…Ее ведь надоУзнать по взгляду,Понять мгновенно,Что рядом – мечта.
Пейзаж
И это кваканье лягушек,И этот мирный звон цикад,И терпкий запах от кадушек,В которых бродит виноград,И поезда над самым ухом,И свет полночный маяка,И эта добрая старухаС ведром воды из родника,И этот лай собак беззлобный,И эта тень под грушей днем,И этот столик неудобныйС осколком зеркала на нем,И этот мерный шум прибояВсе пять ночей. Их было пять…Все то, что связано с тобою,Я не устану вспоминать.
Ты
Что остается за тобой,Когда ты пробегаешь мимо?То соль волны, то горечь дыма,Так пахнет скошенной травой,Так пахнет подмосковный бор,Июльским зноем накаленный,Так пахнет летом ветер с гор…И что мне Кристиан Диор —Французский бог одеколонный.
1971
Пока любовь жива
Как все влюбленные похожи друг на друга,Как одинаковы их мысли и слова!Во все века они не сходят с круга —Бессильна Смерть, пока Любовь жива.
1980
Неизбежность
Умирают лежа, сидя, стоя —Дети века с разною судьбой,Кличку труса, звание герояУтвердив при жизни за собой.Катастрофы, бедствия, аварииПоставляют урны в колумбарии,Так неотвратимо, наяву,Невзирая на чины и звания,Далеко не вечные созданияПрисоединяя к большинству.Но, беря на веру все условности,Я еще не видел никогдаУмерших от лести, от нескромности,От потери чести и стыда.У меня ж такая точка зрения:Раз живешь на свете, то живи!Только я, в порядке исключения,Умереть хотел бы от любви!
Гора моя
