1906
Дедово
Песенка Комаринская
Шел калика, шел неведомой дороженькой —Тень ползучую бросал своею ноженькой.
Протянулись страны хмурью, мордовские —Нападали силы-прелести бесовские.
Приключилось тут с каликою мудреное:Уж и кипнем закипала степь зеленая.
Тень возговорит калике гласом велием:«Отпусти меня, калика, со веселием.
Опостылело житье мне мое скромное,Я пройдусь себе повадочкою темною».
Да и втапоры калику опрокидывала;Кафтанишко свой по воздуху раскидывала.
Кулаками-тумаками бьет лежачего —Вырастает выше облака ходячего.
Над рассейскими широкими раздольями.Как пошла кидаться в люд хрестьянский кольями.
Мужикам, дьякам, попам она поповичамИз-под ног встает лихим Сморчом-Сморчовичем.
А и речи ее дерзкие, бесовские:«Заведу у вас порядки не таковские;
Буду водочкой опаивать-утащивать:Свое брюхо на напастях отращивать.
Мужичище-кулачище я почтеннейший:Подпираюсь я дубиной здоровеннейшей!»
Темным вихорем уносит подорожногоСо пути его прямого да не ложного.
Засигает он в кабак кривой дорожкою;Загуторит, засвистит своей гармошкою:
«Ты такой-сякой комаринский дурак:Ты ходи-ходи с дороженьки в кабак.
Ай люли-люли люли-люли-люли:Кабаки-то по всея Руси пошли!..»
. . . . . . . . . . . . . . .
А и жизнь случилась втапоры дурацкая:Только ругань непристойная, кабацкая.
Кабаки огнем моргают ночкой долгоюНад Сибирью, да над Доном, да над Волгою.
То и свет, родимый, видеть нам прохожего —Видеть старого калику перехожего.
Всё-то он гуторит, все-то сказы сказывает,Всё-то посохом, сердешный, вдаль указывает:
На житье-бытье-де горькое да оховоеНападало тенью чучело гороховое.
Июнь 1907
Петровское
На скате
Я все узнал. На скате ждал.Внимал: и всхлипнула осинка.Под мертвым верхом пробежалОн подовражною тропинкой.
Над головой седой простерКремня зубчатого осколок.Но, побледнев, поймав мой взор,Он задрожал: пропал меж елок.
Песок колючий и сухой —Взвивается волной и стонет.На грудь бурьян, кривой, лихой,Свой поздний пух — на грудь уронит.
Тоску любви, любовных дней —Тоску рассей: рассейся, ревность!Здесь меж камней, меж зеленейПространств тысячелетних древность.
Прозябли чахлою травойМногогребенчатые скаты.Над ними облак дымовой,Ворча, встает, как дед косматый.
В полях плывет, тенит, кропитИ под собою даль означит.На бледной тверди продымит.У ходит вдаль — дымит и плачет.
Август 1906
Серебряный Колодезь
Пустыня
В.Ф. Эрну
УкройсяВ пустыне:Ни зноя,Ни стужи зимнейНе бойсяОтныне.
О, ток холодный,Скажи,Скажи мне —Куда уносишь?
О брег межиПучокБесплодныйКолосьев бросишь.
Туда ль, в безмерныйПокой пустынь?Душа, от скверны, —Душа — остынь!
И смерти зернаПокорноИз сердца вынь.
— А ток холодныйКовыль уносит.У ног бесплодныйПучокКолосьев бросит…. . . . . . . . . . . . . . .
Эфир; в эфир —Эфирная дорога.И вот —
Зари порфирная стезяСечетСафир сафирногоЧертога
В пустыне —Мгла. И нынеСтавит БогаДуша моя!
Остынь, —Страстей рабыня, —Остынь,Душа моя!
Струи эфир,Эфирная пустыня!Влеки меня.Сафирная стезя!
— А ток холодныйКовыль уносит.У ног бесплодныйПучокКолосьев бросит… —
1907
Серебряный Колодезь
Горе
Солнце тонетВетер: — стонет,Веет, гонитМглу.
У околицы,Пробираясь к селу,Паренек вздыхает, молитсяНа мглу.
Паренек уходит во скитаньице,Белы руки сложит на груди:
«Мое горе, —Горе-гореваньице:Ты за мною,Горе,Не ходи!»
Красное садится, злое окоГоре гложетГрудь,И путь —Далекий.
Белы руки сложитНа груди.И не можетНикуда идти:
«Ты за мною,Горе,Не ходи»Солнце тонет.Ветер стонет,Ветер мглуГонит.
За избеночкой избеночкаПарень бродитПо селу.Речь заводитКриворотый мужичоночка:
«К нам —В хаты наши!Дам —Щей да каши…»
— «Оставь:Я в Воронеж»— «Не ходиВ реке утонешь».
— «Оставь.Я в Киев»— «Заходи —В хату моюДо зеленых змиевНапою».
— «Оставь:Я в столицу»— «Придешь в столицу:Попадешь на виселицу…»
Цифрами оскалились версты полосатые,Жалят ноги путника камни гребенчатые.
Ходят тучи по небу, старые-косматые.Порют тело белое палки суковатые.
Дорога далека —Бежит века.
За ним гореГонится топотом.
«Пропади ты, горе,Пропадом».
Бежит на воле:Холмы избенки,Кустарник тонкийДа поле.
Распылалось в небе зарево.. . . . . . . . . . . . . . .
Как из сыростиДа из мареваГорю горькому не вырасти!
Январь 1906
Москва
Русь
Поля моей скудной землиВон там преисполнены скорби.Холмами пространства вдалиИзгорби, равнина, изгорби!
Косматый, далекий дымок.Косматые в данях деревни.Туманов косматый поток.Просторы голодных губерний.
Просторов простертая рать:В пространствах таятся пространства.Россия куда мне бежатьОт голода, мора и пьянства?
От голода, холода тутИ мерли, и мрут миллионы.Покойников ждали и ждутПологие скорбные склоны.
Там Смерть протрубила вдалиВ леса, города и деревни,В поля моей скудной земли,В просторы голодных губерний.
1908
Серебряный Колодезь
Родина («Те же росы, откосы, туманы…»)
В.П. Свентицкому
Те же росы, откосы, туманы,Над бурьянами рдяный восход,Холодеющий шелест поляны,Голодающий, бедный народ;
И в раздолье, на воле — неволя;И суровый свинцовый наш крайНам бросает с холодного поля —Посылает нам крик: «Умирай —
Как и все умирают…» Не дышишь,Смертоносных не слышишь угроз: —Безысходные возгласы слышишьИ рыданий, и жалоб, и слез.
Те же возгласы ветер доносит;Те же стаи несытых смертейНад откосами косами косят,Над откосами косят людей.
Роковая страна, ледяная,Проклятая железной судьбой —Мать Россия, о родина злая,Кто же так подшутил над тобой?
1908
