Неизвестный поэт осознанно сходит с ума и перестает владеть языком, писать стихи. Неизвестный поэт становится Агафоновым, который кончает с собой, поняв, что его новые стихи бездарны. Миша Котиков женится на вдове Заэвфратского; его личность замещается фигурой великого поэта. Вместе с женой он заимствует у последнего язык, манеры, увлечения.
На страницах романа время от времени появляется автор. Его появления связаны с напряженными, драматичными отношениями его со своими персонажами:
— Вы совершаете великую подлость, — сказал мне однажды неизвестный поэт. — Вы разрушаете труд моей жизни. Всю жизнь я старался в моих стихах показать трагедию, показать, что мы были светлые; вы же стремитесь всячески очернить нас перед потомством. […]
Если вы думаете, что мы погибли, то вы жестоко ошибаетесь, … мы особое, повторяющееся периодически состояние и погибнуть не можем. Мы неизбежны.
Финал романа оспаривает мнение неизвестного поэта. «Трагедия» оборачивается «козлиной песнью».
ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ
ОГПУ заметило роман в 1927 году после публикации его в сокращенном варианте в ленинградском журнале «Звезда» (№ 10). Поэтому уже при подготовке отдельного издания в Отдел печати Ленинградского обкома партии поступила директива с пометкой «Совершенно секретно. Срочно»:
«По имеющимся сведениям, Ленотгизом предпринято издание романа Конст. Вагинова «Козлиная песнь», идеологическая неприемлемость которого находится вне сомнения. Нами установлено, что в осуществлении плана издания этой книги ГИЗом уже израсходовано ок. 600 р., а посему просьба принять меры».
Несмотря на всю недвусмысленность этого указания, книга все-таки была опубликована в 1928 году, — правда не в официальном ГИЗе, а в кооперативном издательстве «Прибой» (тираж — 3 000 экземпляров). Уже после того, как был отпечатан весь тираж, ГПУ конфисковало книгу, большая часть тиража была уничтожена. Органы сообщили о конфискации Леноблгорлиту и потребовали объяснений от цензоров, роман пропустивших. Цензоры объяснили, что «к изданию этой книги у нас было отрицательное отношение, но по настоянию Москвы и совету отдела печати обкома (тов. Верхотурский) книга была все-таки выпущена». Кто покровительствовал сыну жандармского офицера Вагенгейма на столь высоком уровне, в настоящий момент неизвестно.
Попытка издать переработанную автором версию романа в «Издательстве писателей в Ленинграде» в 1929 году не удалась. По словам историка цензуры А.В. Блюма, «… цензоры нутром … чуяли, насколько чужда поэтика вагиновских произведений установленному эталону, насколько эстетически и стилистически выпадают они из становящейся монолитом советской литературы». В 1930 году, оценивая пьесу Евгения Замятина «Атилла», чиновники Агитпропа сравнивают ее с творением Вагинова: «Интересно сопоставить с «Козьей песней» (!) Вагинова, где внутренний эмигрант именует себя «последним римлянином среди варваров»». В начале 1930-х годов единственное издание романа упомянуто в «Списке книг, подлежащих изъятию…» Вагинов умер в 1934 году. Вскоре после его смерти была арестована его мать, а в органах — с явным опозданием — был выписан ордер на арест самого писателя. С этого момента о Вагинове забывают — по крайней мере, в России.
Лишь в 1978 году в США вышел репринт запрещенного романа; а в России «Козлиная песнь» была переиздана только в 1989 году в серии «Забытая книга» вместе с двумя другими романами Вагинова.
Крокодил
Автор: Корней Чуковский
Год и место первой публикации: Петроград, 1917
Опубликовано: в журнале «Для детей»
Литературная форма: стихотворная сказка
СОДЕРЖАНИЕ
Как вспоминает Чуковский, замысел «Крокодила» подсказал ему М.Горький: «Вот напишите-ка длинную сказку, если можно в стихах, вроде «Конька-горбунка», только, конечно, из современного быта». В ответ на предложение писателя Чуковский написал стихотворную сказку в трех частях — о противостоянии людей и зверей, которое развернулось на улицах Петрограда и закончилось всеобщим примирением.
А началась вражда так: Крокодил Крокодилович, что
«…по улицам ходил,Папиросы курил,По-турецки говорил…»,
в ответ на притеснения горожан съел барбоса и городового. Среди напуганного народа храбростью отличался только Ваня Васильчиков, который вынудил Крокодила — с помощью игрушечной сабли — вернуть съеденных. «Спасителя Петрограда» чествуют, а Крокодила изгоняют в Африку, к жене и детям.
Во второй части Крокодил раздает семье и знакомым заморские подарки, а его рассказ о далеких странах прибыл послушать сам Гиппопотам, царь зверей. Крокодил о чужом крае отзывается с ужасом:
«Там наши братья, как в аду, —В Зоологическом саду […]Там под бичами сторожейНемало мучится зверей».
Завершает он свой рассказ историей о смерти своего племянника в неволе и призывом идти на Зоосад войной.
Третья часть открывается вероломным похищением в Петрограде «милой девочки Лялечки» дикой Гориллой.
«Закрывайте окна, закрывайте двери,Полезайте поскорее под кровать,Потому что злые, яростные звериВас хотят на части, на части разорвать»,
— предостерегает рассказчик горожан. Лишь один гражданин, «доблестный Ваня Васильчиков» не внимает ему. Он пугает зверей пистолетиком и вновь становится народным героем. Вот только вместе с агрессорами пропала Ляля. Ваня догоняет зверей, и они заключают договор: Ваня освобождает пленников Зоосада в обмен на Лялю. Однако детвора в открытом бою побеждает зверей. Но Ваня держит слово и разбивает клетки:
«Живите в Петрограде,В уюте и прохладе,Но только, Бога ради,Не ешьте никого»,
— обращается он к животным. Итак, топор войны закопан: поломаны ружья и спилены рога.
«Вот и каникулы!Славная елкаБудет сегодня у серого Волка.Много там будет веселых гостей.Едемте, дети, туда поскорей!»
ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ
«Среди моих сказок не было ни одной, которой не запрещала бы в те давние годы та или иная инстанция, пекущаяся о литературном просвещении детей», — писал К. И. Чуковский в книге воспоминаний «От двух до пяти» (глава «Борьба за сказку»).
Сказка, известная с детства как «Крокодил», публиковалась в приложении к журналу «Нива» «Для детей» в № 1–12 под названием «Ваня и Крокодил»: началась публикация при царе, продолжилась между Февральской и Октябрьской революциями, закончилась при Советах. В 1919 году издательство Петросовета опубликовало ее отдельной книжкой под названием «Приключения Крокодила Крокодиловича». Восторженные отклики критики на публикацию сказки сменились нападками в середине 1920-х годов.
Уже в начале 1920-х годов сказка в советской педагогической литературе рассматривалась как, ни больше ни меньше, «одно из самых сильных орудий социального восстания». Не удивительно, поэтому, что очень скоро последовало предложение «вырвать это орудие из рук буржуазных идеологов». За воспитание подрастающего поколения тогда отвечали педологи.
Один из авторов «педологического сборника» «Сказка и ребенок», вышедшего в 1928 году, З. К. Столица задается вопросом о причинах странного успеха «Приключений Крокодила Крокодиловича»:
«Несомненно, поэма эта антипедагогична, а между тем, ее звучный стих, ее юмор и какие-то другие достоинства пленяют ребят, находят сторонников среди педагогов и дают некоторое объяснение тому, что отдельные места наперерыв цитируются наизусть, отдельные эпизоды вызывают взрывы смеха и восторженные восклицания».
Публикации сказки в начале 1928 года предшествовала цензурная эпопея «Крокодила», которую восстановил в дневнике Чуковский:
«Задержан в Москве Гублитом и передан в ГУС [Государственный Ученый Совет при Наркомпросе] — в августе 1926 года.
Разрешен к печати Ленинградским Гублитом 30 октября 1927 г., после 4-месячной волокиты. Но разрешение не подействовало, и до 15 декабря 1927 г. Книгу рассматривал ГУС.
Я был у Кр[упской]. Она сказала, что я вел себя нагло. 15 декабря разрешили, но «в последний раз» — и только 5000 экземпляров. 21 декабря Главлит, невзирая на ГУС, окончательно запретил «Крокодила». 23 декабря оказалось, что не запретил окончательно, но запретил «КРУГУ». Отказано. Тогда же — в «Молодую гвардию», не купит ли она. […]
Сегодня, 28-го, от «КРУГА» идет в Главлит депутация — просить, чтобы «Крокодила» оставили «КРУГУ». Вчера Луначарский послал письмо в ГУС, чтобы разрешили «Крокодила» 10 тыс. […]
