будут они представлены и далее. Но подготовка, готовность к войне, пусть даже и желание её должны предполагать и casus belli (повод к войне). Чисто эмоционально он у финнов присутствовал: это желание отвоевать отнятые у них по результатам Зимней войны территории и, по возможности, реализовать идеи о пан-Суоми чуть ли не до Урала.
Финское правительство, готовясь к новой войне с бывшей метрополией в союзе с фашистской Германией, подстраховалось относительно сроков своего выступления: оно было намечено через две недели после начала немецкого. Наверняка, в переговорах с немецким Генштабом о своем участии в войне против Советов финское командование приводило неведомые нам аргументы о причинах отсрочки своего выступления, но основой их внутренних резонов явственно выступал одно: надо выждать, надо посмотреть, как оно пойдет. А вдруг Советы раздавят Гитлера – и где тогда будет наша маленькая любимая родина, если мы вылезем преждевременно? Поэтому надо «чуток обождать» и финны терпеливо ждали, пока явственно не обозначился (как тогда всем казалось) полный разгром основных сил Красной Армии.
Но! Несмотря на полную готовность к войне, финны все же выжидали и не дразнили «русского медведя» до поры до времени. Как вдруг! С раннего утра 25 июня начались массированные налеты советской авиации не только на военные объекты страны, но и на города. Несколько дней 250 бомбардировщиков в сопровождении до 230 истребителей, правда, с затухающей день от ото дня интенсивностью, выгружали бомбы на Финляндию. При этом Советский Союз не выставил Финляндии никаких претензий и не обозначил никаких предлогов к своим действиям. По признанию командования ВВС это был превентивный удар: бомбардировка нейтральной страны по подозрению в нехороших намерениях [5].
Аргументы изложены, в частности, в капитальном труде генерала ВВС Кожевникова [6] и на страницах 6-томника «История Великой Отечественной войны» [7] , в последующем растиражированные поколениями исследователей. Советское командование было убеждено в неизбежности в самое ближайшее время массированных налетов люфтваффе на Ленинград с территории Финляндии, которые оно и постаралось предотвратить собственным обезоруживающим ударом по аэродромам врага.
Эта убежденность основывалась на следующих семи фактах (события излагаются так, как они представлены в статье известного историка В.Н.Барышникова «К вопросу о бомбардировке Ленинграда с территории Финляндии 22-23 июня 1941 г. [8].
Первое. Еще до начала вторжения германской армии в СССР в два часа ночи «по Москве» был отмечен пролет «со стороны Финляндии» 18 самолетов Ю-88 в сторону Ладожского озера и истока Невы. При этом не производилось какого либо воздействия на объекты в нашем тылу, предположительно «Юнкерсы» произвели минировании фарватера на Неве. Что было бы весьма странно: смысл таких минных постановок непонятен и заведомо ничтожен – после возможного подрыва пары барж последовало бы траление … и все. Скорее всего, это был разведывательный полет в целях вскрытия системы ПВО, причем количество самолетов постами наблюдения (ВНОС) было явно преувеличено. Самолеты люфтваффе в те дни могли прилететь только с территории Восточной Пруссии – радиуса действия даже полностью загруженного Ю-88 (до 2500 км) вполне для этого хватало. Утверждение «летели со стороны Финляндии» это совсем не одно и тоже, что с «аэродромов в Финляндии», где их попросту не было [9]. Хотя у Барышникова дается ссылка на финского автора, у которого речь идет именно о финском аэродроме Утти. В других источниках [10] говорится, что немецкие самолеты сели в Утти на дозаправку после выполнения задания и затем отправились обратно на свои базы в Восточной Пруссии. В этой зоне могли оперировать только самолеты I-го Воздушного флота люфтваффе, но они не базировались в Финляндии в июне 1941 года и нет данных об использовании ими здесь «аэродромов подскока» [11]. Мало того, известны какие именно самолеты и каких групп производили минирование акватории Финского залива: это 1-я эскадрилья бомбардировщиков Ю-88 из группы KGr.806 и звено из KGr.506 [12]. Здесь же (и в других источниках) приводятся фото Ю-87 с маркировкой на борту М7, подписанные, что это именно самолет из первой группы на дозаправке перед возвращением в Восточную Пруссию.
У Барышникова в [8] дается ссылка на еще одного финского историка (Х.Сеппяля) – цитата: «…с финского воздушного пространства… атаковали район Ленинграда еще до начала войны». Термин «атаковали» нами понимается буквально – то есть, наверняка, было какое-то огневое воздействие. Но, нет никаких свидетельств, что на Ленинград упала хоть одна пуля с воздуха в июне месяце 1941 года. Но как бы там ни было, само определение: «атаковали с финского воздушного пространства» совсем не означает, что именно с территории Финляндии. Пролет немецких самолетов «над и со стороны Финляндии» не обязательно мог означать согласие финской стороны (хотя оно, безусловно, было) на подобные действия люфтваффе – оно вполне могло таким образом нарушать воздушное пространство суверенного государства. В действительности, и этого не было: немцы в первые дни войны летали под Ленинград с аэродромов в Восточной Пруссии, на обратном пути могли садиться и заправляться на финских аэродромах и не более того [9]. Трактовка советским командованием согласованности действий Финляндии и Германии возобладала над «презумпцией финской невиновности» благодаря всего одной букве «О»: сравните – «с территории Финляндии» и «сО стороны территории Финляндии».
Второе. В качестве обвинений финской стороне в заведомо агрессивных намерениях приводится такой факт: 22 июня в 3 часа 30 минут утра (а это время начала общей атаки немцев по всей границе с СССР) согласно докладу начальника ПВО Ленинградского военного округа замечено 14 немецких бомбардировщиков, – далее цитата – «вылетевших из Восточной Пруссии, которые также использовали Финляндию для своего временного базирования в осуществлении налета на Ленинград» [8]. Заявление не совсем понятное по смыслу и бездоказательное, скорее предположительное – ведь также можно было сказать, что «Юнкерсы» использовали Швецию, или Данию, или даже Гондурас. По всем современным и немецким архивным данным [12] по крайней мере, весь июнь 1941 года немецкие самолеты I-го воздушного флота (и любые другие) не базировались и не использовали в качестве промежуточных баз аэродромы на территории Финляндии и прилегающих островах. За исключением всего трех самолетов-разведчиков Дорнье-17.
Третье. 14 самолетов Ме-110 пытались атаковать (дата и время не указаны) наш аэродром под Выборгом, но были отогнаны силами ПВО и скрылись в сторону Финского залива. Ме-110 – это тяжелый двухмоторный истребитель-бомбардировщик с радиусом действия всего до 400 км. В первые дни войны он мог долететь до Выборга только с территории Финляндии. Но! В составе авиации I-го воздушного флота люфтваффе таких самолетов попросту не было [13]. Ближайшее авиационное подразделение с Ме-110 базировалось в Северной Норвегии (5-й воздушный флот,
