— Мистика какая-то!
— Знаешь, я грешным делом на тебя подумал, но Ирка кричала, что тебя там и духу не было, она бы, мол, точно почуяла. Они же даже не поленились работников ЗАГСа опросить, не видели ли они девушку, похожую описанием на тебя. Конечно, никто ничего не видел. Там за день столько народа проходит. Слушай, а это правда не ты им такую свинью подложила?
— Да что ты, конечно нет. Хотя я многое отдала бы, чтобы посмотреть на то, какой цирк творился в ЗАГСе.
— Все никак не можешь ее простить?
— Такие вещи не прощаются и не забываются.
— Марина, но она ведь сестра тебе! Выслушай меня, я ведь тебе плохого не скажу. Я все понимаю, но пойми и ты меня: когда две родные кровиночки готовы друг другу в горло вцепиться, это неправильно. Нельзя так. Пообещай мне, что если когда-нибудь Ира или твоя мать попросят у тебя помощи, ты сделаешь для них все, что только сможешь.
— Я не могу тебе этого обещать. И честно говоря, сомневаюсь, что они когда-нибудь обратятся ко мне за помощью. Скорее, солнце с неба упадет. Да и это не в Иркином стиле, я-то ее с пеленок знаю.
— Все равно, обещай мне. Мне легче станет.
— Ладно, обещаю, что если Ира или мать обратятся ко мне за помощью, то я не прогоню их прямо с порога и может быть даже выслушаю. И может быть, даже сделаю для них что-нибудь.
— Ну хоть так. Теперь я буду спокоен за это.
Марина пожала плечами. Зачем это ему нужно? И неужели он настолько наивен, что верит в то, что когда-нибудь они с Иркой смогут хотя бы просто нормально поговорить без взаимных упреков и припоминания друг другу былых обид? Ситуация из разряда «очевидное — невероятное».
Выйдя из кафе, они с отцом еще часа три просто побродили по городу, тактично обходя в разговоре «острые» и неудобные темы, и расстались вполне довольные взаимным общением. Отец, правда, видимо ожидал, что Марина пригласит его к себе в гости и покажет, где и как она живет. Марина же делала вид, что не понимает более чем прозрачных намеков родителя.
* * *
Как-то незаметно пролетело лето, и земля вновь укрылась разноцветным лиственным ковром. Дима все так же верстал и правил макеты, Марина время от времени переводила очередную «халтурку», и казалось, что время просто остановило для них свой бег. Мир их был очень тесен и замкнут, друзья и знакомые не тревожили их своими набегами, но никто из этого странного союза не беспокоился излишне по этому поводу. Марине нравилось жить с этим странным лесным бродягой, создавать уют в его «логове», делить с ним свои ночи. Она нашла то, что искала, и в плане собственного душевного комфорта, и в плане секса, поэтому не собиралась предпринимать хоть что-нибудь, чтобы изменить такое положение дел. Да, внутри нее еще жила мечта о принце, который придет, одним махом завоют ее расположение и увезет в сказочную страну, где ей всегда будет светло и хорошо. Только она знала еще и то, что сказки оборачиваются в жизни кошмарами, а розовые очки, когда слетают с носа и разбиваются об асфальт, восстановлению обычно не подлежат. Что же касается любви, вечной и пламенной… Марина была склонна думать, что она скорее, плод фантазии или удел избранных счастливцев. Любовь не может быть пошлой, за нее не надо платить вкусным ужином или хорошим отношением, как это было в семье ее родителей. Она либо есть, либо нет. Скорее, впрочем, нет. Для нее — точно.
Единственное, что служило источником постоянного раздражения для Марины, так это то, что Дима чуть ли не через день заводил одну и ту же песню. Она называлась: «Я старый, больной пропойца. Ты красавица и умница. Мы друг другу не пара. Ты должна будешь уйти от меня, хотя я этого и не хочу, потому что я страшный эгоист». Эту песню он с различными вариациями повторял снова и снова, рискуя свести Марину с ума. Она пыталась объяснить ему, что уходить никуда не собирается, а в ответ слышала, что рано или поздно это все равно произойдет. Образовался какой-то замкнутый круг: слышать о том, что Марина останется с ним насовсем, Дима не мог, а отпустить ее сам — не хотел. Однажды они почти поругались из-за этого, но вовремя остановились. Марина списывала все это на ипохондрию, свойственную многим мужчинам в этом возрасте, но как донести до Димы то, что ей абсолютно все равно, сколько ему лет, не могла придумать, как не старалась.
Примерно два-три раза в месяц он срывался в запой. Для себя Марина решила, что пьянство — это та же хроническая болезнь. Вот был бы Дима, к примеру, астматиком. Или язвенником. Она бы что, не ухаживала за ним? Ухаживала. Хотя оставаться равнодушной, глядя на то, как человек сам ломает себе жизнь, она тоже не могла. Она уже знала про неудачное кодирование и про то, что Дмитрий больше не за какие коврижки не согласится повторить это снова. Даже ради нее, она в этом нисколько не обманывалась. Поэтому у нее в запасе оставались только пассивные методы борьбы с Диминым пьянством: припрятывание бутылок и денег, запертая входная дверь с «потерянным» ключом, разбавленная водой водка. Проделывать все это приходилось с тончайшей ловкостью, поскольку если бы он, будучи нетрезвым, заподозрил ее в чем-нибудь подобном, то все могло закончиться весьма плачевно. Он много рассказывал ей про свою жизнь, в том числе и про женщин, бывших в свое время его близкими подругами. Так вот, одной из них Дима закатил такой скандал, что соседи вызвали милицию, чтобы его утихомирить. Другой почти сломал руку, в которой она держала отнятую у него бутылку. На тот момент почти пустую. Марина не хотела оказаться на месте одной из них, поэтому постоянно балансировала на грани обмана. В последнее время это получалось у нее все легче и легче, почти виртуозно.
Как-то раз в середине октября, где-то часа в два дня, в дверь позвонили. Дима пошел открывать, а на немой вопрос Марины, кого это к ним черт несет, недоуменно пожал плечами. Гостей они не ждали, тем более в столь раннее время, сантехников и электриков о помощи тоже не просили. Да и Дима собирался сегодня на встречу с очередным заказчиком, и стоял уже практически одетый, разве что без ботинок.
— Юлька, каким ветром в наших краях? Проходи, сейчас чаю вскипячу.
— Привет-привет! Вот, случайно оказалась по делам в твоем районе, иду мимо дома, дай, думаю, зайду. Уже больше года не виделись, так ведь? Рассказывай, как у тебя дела. Как живешь, чем можешь?
Марина, тихонько выглянула из своей комнаты, и увидев лицо нежданной гостьи, юркнула обратно. Несмотря на то, что она никогда не встречалась с ней раньше, Марина очень хорошо ее знала по фотографиям из Диминого альбома. Это была его бывшая жена, Юлия. Почему-то попадаться ей на глаза очень не хотелось. Марина самой себе не могла объяснить, чем страшит ее общение с этим человеком, но чувствовала себя так, будто ее схватили за руку на месте преступления. Она поплотнее прикрыла дверь, и забилась в самый дальний угол дивана, в надежде, что так ее не заметят и не тронут. Увы, в этом она жестоко ошибалась.
