— Я могу тебе помочь? Говори, не стесняйся. Кроме нас, здесь никого нет.
— Юля, я очень хочу остаться с Димой, но он отталкивает меня. Причем я вижу, что я ему нужна, что ему хорошо со мной. А он считает, что не подходит мне, что я должна жить не с ним, с кем-нибудь еще. Постоянно вспоминает про нашу разницу в возрасте. Говорит, что я сопливая девчонка, и не могу понять человека его поколения. Грубит нарочно, из комнаты прогоняет. Или рассказывает что-нибудь, и вдруг бряк совсем не к месту: «Ты тогда еще мамку сосала» или «Ты тогда еще пешком под стол ходила». Я совсем измучилась и запуталась. Не понимаю, что происходит. Раньше у нас с ним все было хорошо, даже очень. А теперь все не так. Ты его давно знаешь, может быть подскажешь, что мне делать?
— А ты любишь его?
— Не знаю, наверное, да. Понимаешь, я действительно не знаю, любовь ли это, или нет. Раньше я думала, что люблю своего жениха, а оказалось, что я его терпеть не могу. Даже трясти начинает, когда про него вспоминаю. Я не хочу думать о Диме плохо, если скажу, что люблю его, а потом окажется, что любви у нас не было.
— Марина, — начала Юля, осторожно подбирая слова, — я боюсь тебя невольно обидеть, но боюсь, что это тот самый редкий случай, когда Дима прав. Нет, дело не в нем, — быстро продолжила она, увидев как мотает головой ее собеседница, — дело именно в тебе. Марина, когда любовь приходит, это как удар по голове, как свежий ветер в душной комнате. Понимаешь, ты не сможешь этого не заметить, не будешь размышлять, то это или нет.
— Но даже если я не люблю его, разве это дает ему право прогонять меня? Я не хочу этого. И я не хочу искать себе другого человека. Я сделаю для него, все, что он захочет, но почему он так жесток? Почему он самовольно принимает решения, а меня даже не хочет выслушать? Это же и меня касается! Это не только его жизнь, но и моя!
— Просто он чувствует ответственность за тебя. И не хочет, чтобы ты провела свои лучшие годы рядом с ним, а потом в итоге оказалась ни с чем. Я скажу тебе сейчас одну вещь, только очень тебя прошу, не говорить Диме о том, что я тебе это рассказала. У Димы не может быть детей. В ранней юности он в водном походе перевернулся на байдарке и здорово простыл. К врачам он обращаться не стал, и лечился сам, как мог. Мы прожили вместе уже пять лет, дети у нас все не спешили появиться на свет, и он решил сходить провериться. Прогнозы оказались малоутешительными. Проще говоря, врачи оставили ему один шанс на тысячу. Вот и представь себя на его месте: юная женщина, которая рано или поздно захочет иметь настоящую семью, детей, и он, стареющий и увы, бесплодный.
— Но как же мне быть?
— Позволь событиям развиваться своим чередом. Ты сама поймешь, надо ли тебе оставаться или пора уходить. Если я правильно угадала, то Дима дальше будет ворчать еще больше, лишь бы сподвигнуть тебя бросить его, потому что выгнать тебя сам он не сможет — сил не хватит. Сможешь или нет это пережить — выбирай сама. Хотя дай Бог, чтобы я ошибалась. Он ведь влюблен в тебя. На самом деле. Я его знаю как облупленного, так что можешь мне поверить.
— Спасибо, Юля.
— За что?
— За то, что выслушала меня. Не поверишь, насколько легче стало. То есть, конечно, я понимаю, что все равно ничего не могу здесь поделать, но мне сейчас уже не так страшно.
— Марина, а у тебя, кроме Димы, нет никого, с кем бы ты могла просто так поболтать обо всем?
— Нет. У меня не осталось друзей.
— Слушай, чего бы там у вас с Димой в итоге не вышло, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь в любой ситуации. И приезжай ко мне в гости. Просто так, когда захочется. И не бойся, что как-то стеснишь меня или еще что-нибудь. Мне тоже бывает скучно и одиноко, тем более, что Алексей вернется только через четыре месяца. Работа, конечно, отвлекает от лишних тягостных раздумий, но роскошь человеческого общения ни на что не променять. А хочешь, я стану твоей подругой?
— Я… я не знаю.
— Ты чего-то опасаешься? Скажи, в чем дело.
— У меня никогда не было настоящих подруг. Так, одни знакомые или однокурсницы. Я всегда одна.
— Тогда ответь, только не мне, а себе. Откровенно. Тебя устраивает такое положение дел? От начала до конца? И кто выбрал для тебя одиночество, ты сама или еще кто-то сделал это за тебя?
— Мама, — ответила Марина прежде, чем даже успела что-то подумать.
— Вот видишь? Так что решай, как жить дальше. Решай сама и не слушай никого. Ты уже видела, к чему приводит слепое следование чьим-то советам. Да и маму твою назвать образцом человеческого поведения как-то сложно, ты не находишь? На собственном же опыте убедилась и неоднократно.
— Я хочу, чтобы ты была моей подругой. Очень. Только боюсь, что тебе со мной будет скучно. Ты же старше меня, много повидала, много чего знаешь. А я… Чем я могу заинтересовать тебя? У меня кроме как про школу и институт и рассказать-то тебе нечего!
— Вот еще глупости! Придумаешь тоже! Для дружбы возраст никогда не был помехой, или я не права?
Когда Дмитрий вернулся домой с двумя бутылками яблочного вина «Баккара», Юля и Марина успели, что называется, по уши проникнуться друг другом. Они выдвинули в большой комнате стол, накрыли его, водрузили миски с салатом и нарезкой. Марина давно уже не сидела в такой непринужденной атмосфере, ей было весело и спокойно. Куда только делась ее первоначальная робость и нежелание общаться с бывшей женой своего любовника! Она шутила, рассказывала анекдоты, вместе с Юлей упрашивала Диму взять в руки гитару и спеть. Даже не заметила, как напилась. Вино было настолько легким, что пилось, как сок или компот, но свойства вина при этом не теряло. Так что, слушая очередную безумно смешную Юлькину историю про капризного клиента (Юля работала риэлтером в солидной фирме, занимающейся покупкой-продажей квартир), Марина, не успев даже понять, что происходит, тихонько сползла по Диминому плечу. Он быстро подхватил ее на руки и осторожно, чтобы не потревожить, переложил на кровать.
— Устала, маленькая. Хороший ты мой ребенок, добрый ты мой. Сейчас мы тебя укроем, и спи крепко. Вот так, моя сладкая, ложись на бочок и смотри красивые сны. Димка, я тебе не устану удивляться. Как ты с ней умудрился познакомиться?
— Не поверишь, но когда я ее в первый раз увидел, она стояла посреди сугроба в одних тапочках. Ничего вразумительного ответить не могла, так что пришлось везти ее сюда, отогревать, откармливать. Обул ее в твои ботинки и выгнал домой. А она пришла обратно. Так и осталась.
— Дима, говорю тебе вполне серьезно. Ты мне за эту девочку головой отвечаешь. Не вздумай ее обидеть, слышишь! И что еще за новости о том, что ты пытаешься ее прогнать?
— Это она тебе так сказала?
