Марина, тихонько выглянула из своей комнаты, и увидев лицо нежданной гостьи, юркнула обратно. Несмотря на то, что она никогда не встречалась с ней раньше, Марина очень хорошо ее знала по фотографиям из Диминого альбома. Это была его бывшая жена, Юлия. Почему-то попадаться ей на глаза очень не хотелось. Марина самой себе не могла объяснить, чем страшит ее общение с этим человеком, но чувствовала себя так, будто ее схватили за руку на месте преступления. Она поплотнее прикрыла дверь, и забилась в самый дальний угол дивана, в надежде, что так ее не заметят и не тронут. Увы, в этом она жестоко ошибалась.
— Проходи, Юла Андреевна, и знакомься. Это Мариша, мой самый близкий человек на сегодняшний день. Марина, ты помнишь, я показывал тебе свой походный альбом? Так вот, это — Юля, моя бывшая жена.
— Очень приятно, — тихо произнесла Марина, опасаясь даже взглянуть прямо в лицо Юлии.
— Привет! А ты здорово навела здесь порядок, сразу чувствуется женская рука, молодец! А то, когда я в последний раз сюда заходила, то не поверишь, все его выжившие цветы росли буквально по колено в кофейной гуще! Земли у них просто не осталось. Этому лодырю, видишь ли, было лениво донести чашку до раковины и сполоснуть ее!
— Ну давай, давай бурчи. Разве сама не знаешь, что тому, кто старое помянет — глаз вон? Нет, ты совершенно не меняешься, тебя, как того горбатого, только погост исправит! Слушайте, девчонки, давайте сделаем так. Юль, ты никуда не торопишься? Вот и славно. Я сейчас отъеду по делам часа на три-четыре, а вы приготовьте что-нибудь вкусненькое ради такого случая. Заодно и познакомитесь поближе. А когда я вернусь, уже и посидим нормально. Как считаете?
— Отлично, идет — весело отозвалась Юлия.
— Ты только побыстрее, ладно? — робко подала голос Марина.
Проводив Дмитрия женщины отправились на кухню. Марина совершенно не знала, как себя вести, как держаться с его бывшей женой. Тем более, что она, в отличие от Марины, прожила здесь на правах хозяйки не год, и не два. Как же она может командовать ею на кухне, которую исподволь уже привыкла считать своей? И как к ней обращаться? По имени-отчеству? На «ты» или на «вы»?
Все сомнения разрешила сама невольная виновница их появления. Она запросто, будто уже сто лет была знакома с Мариной, спросила, что делать, чего и как резать, где лучше помыть руки. И так изящно это у нее вышло, что через пять минут они уже запросто общались с Мариной, как обыкновенные подружки-балаболки. Причем на «ты» они перешли в самом начале разговора, будто Юлия и не была почти на двадцать лет старше Марины. Выглядела она, правда, при всем при том, не больше, чем на тридцать пять. А при определенном освещении и вовсе могла сойти за ровесницу Марины. Видимо, всегда внимательно относилась к своей внешности. От нее прямо-таки веяло доброжелательностью и весельем. Даже первые сеточки морщин в углах глаз придавали ей какой-то особенный шарм. При этом она совершенно не была навязчивой особой или тем более какой-нибудь моралисткой. Если Марина что-то говорила ей, то Юлия очень внимательно, не перебивая, ее выслушивала, и лишь потом выдавала свое мнение по тому или иному вопросу. Пока готовился салат и доходило на плите лобио, они успели обсудить и последнюю коллекцию от Юдашкина, и взаимоотношения в семье Марины, и то, каково приходится в длительной загранкомандировке нынешнему мужу Юлии, налаживающему там по поручению начальства деятельность филиала своей фирмы. Еще через час общения казалось, что Марина всю жизнь знает эту удивительную женщину, раскачивающуюся напротив нее на стуле, подогнув под себя одну ногу, и увлеченно грызущую горбушку черного хлеба. Поняв, что Юля не кусается и не «учит жить», Марина, преодолев себя, все-таки решилась задать ей один весьма щекотливый вопрос, который давно уже вертелся у нее на языке:
— Юля, а можно очень нескромный вопрос?
— Конечно, о чем ты говоришь!
— А почему вы расстались с Димой?
— Сложно сказать. Не в смысле наших взаимоотношений, просто не знаю, как лучше сформулировать на него ответ.
— Вы развелись, потому что Дима пил?
— Не только из-за этого. Вернее да, это тоже была одной из причин нашего расставания, но косвенной, я бы сказала. Дело в том, что мы с ним оба словно исчерпали лимит нашего взаимного общения. Словно сосуд с пресловутой последней каплей, которая его переполнила. Мы устали друг от друга. Мы наперед знали, что кто из нас скажет или сделает в той или иной ситуации, а оставаться и дальше такими марионетками как-то не хотелось. Словно роль в пьесе, которая уже сыграна несметное число раз и набила у артиста оскомину. Если честно, то мне было очень трудно уйти от него. Я по жизни очень сильно привязываюсь к людям, и рвать с ними отношения для меня всегда очень неприятно и больно. А здесь я не видела, к чему нам с ним можно стремиться, чего хотеть для нас. И Дима, кажется, тоже. Мы и расстались-то не сразу. Я к нему еще раз пять возвращалась. Приду, проживу неделю-две, и снова ухожу. Наверное, так нельзя было. Лучше уж сразу, одним махом рубить. Но у нас так не получилось. Мучили друг друга еще почти год. А потом все потихоньку наладилось. У меня появился друг, который спустя некоторое время стал моим вторым мужем. Дима тогда познакомился с девушкой по имени Лариса. Они достаточно долго были вместе, года два… Потом тоже расстались.
— А почему?
— Точно не знаю, но думаю, что как раз из-за его пристрастия к крепким напиткам. У Димы это можно сказать наследственное: по рассказам моей бывшей свекрови, царствие ей небесное, отец у него пил безбожно, просто был хроническим алкоголиком. Но тихим: напьется и спит. А Дима, он напротив, смотрит на всех зверем и права качает. Я его очень не любила в такие минуты. Он мог сказать о человеке такое, что тому впору хоть петлю на шею одевай. Язвительно так, и главное точно, направленно. Расчетливо и цинично бил по самым больным местам. Хотя, когда он трезвый, добрее человека не найдешь. Вот такой парадокс. А у Ларисы сын подрастал, у него с Димой очень трогательные отношения сложились, мальчик его даже папой начал звать. Диму, видимо, переклинило, что парень может впоследствии с него пример взять, да покатиться под откос, вот и решил порвать отношения с Ларисой, пока не поздно, чтобы ребенку судьбу не портить. Хотя на мой взгляд, это было глупо. Ларка долго переживала их разрыв, я с ней как-то раз случайно столкнулась на улице после этого, она мне много чего порассказала.
— А я вот тоже не знаю, что делать. Никому об этом не рассказывала, да мне, честно говоря, по большому счету и посоветоваться-то не с кем.
— Я могу тебе помочь? Говори, не стесняйся. Кроме нас, здесь никого нет.
