шепчу беззвучно, откидывая голову на спинку дивана.
Прикрываю глаза, улавливая, как из-за двери, куда уходит Артём, доносится шум льющегося водного потока. Мужчина отсутствует не больше пяти минут, а мой кофе успевает подостыть, но ни одного повторного глотка я так и не делаю. В сознании кружит слишком много всего, образовывая кромешный хаос и сумбур, поэтому я просто-напросто забываю о кружке, которую держу обеими руками. По возвращению Рупасова обратно, адекватности во мне не прибавляется.
– Если ты решила вернуть мне ключи, не стоило этого делать, – сухим, ничего не выражающим тоном вынуждает открыть глаза появившийся Артём.
Перевожу взгляд на мужчину. Но с ответом так и не нахожусь. Просто, глядя на только вышедшего из душа, чьё единственное одеяние – не очень-то и больших размеров полотенце, довольно плохо скрывающее… всё, разум отказывает окончательно и бесповоротно.
– Ключи? – переспрашиваю в непонимании.
О каких ключах он говорит?
Не понимаю…
Уже совсем ничего!
Гораздо большее значение для меня имеют стекающие с влажных тёмных волос капельки воды, спускающиеся вдоль широких мускулистых плеч по затейливому узору татуировки, доходящей вплоть до левого колена. И всё, что достижимо в данный момент – беспрестанно пялиться на приближающегося… Абсолютного. Мать. Твою. Идеала.
– Ключи от моей квартиры, – отзывается Артём со снисходительной ухмылкой. – Ты же вернуть мне их приехала, да? Или я чего-то недопонимаю?
Между нами остаётся едва ли полшага, когда он останавливается, задумчиво рассматривая пребывающую в ступоре меня, пока я зачем-то пытаюсь вспомнить, когда у меня последний раз был секс.
Не вспоминаю.
Шесть кубиков мужского пресса и всё ещё влажной кожи, до которых так и хочется дотронуться, не способствуют восстановлению мыслительного процесса.
– Жень… – ласковым тихим голосом зовёт Артём, так и не получив от меня ответа.
Он сокращает оставшуюся между нами дистанцию и сгибом указательного пальца приподнимает за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Вымученный вздох вырывается из меня гораздо быстрей, чем я успеваю пожалеть. Обо всём на свете.
– Не могла бы ты… – нарочито медлит с продолжением фразы мужчина, сканируя взглядом так откровенно и будто насквозь, что моё сердце решает сойти с ума, предательски напоминая о том, чего я лишаюсь когда-то, – встать?
О чём он вообще?..
Не помню.
Совершенно ни черта!
И даже, кажется, тот факт, что у меня обручальное кольцо на безымянном пальце правой руке, тоже как-то не существенно больше.
Чёрт!
– Жень… – уже откровенно посмеивается Артём, аккуратно отнимая у меня кружку с кофе, чтобы отставить в сторону.
Это и «возвращает с небес на землю».
Становится не просто стыдно, а жутко невыносимо…
Находиться с ним поблизости!
– Да, сейчас, – резко поднимаюсь с места.
Тем самым только ухудшаю собственное положение, потому что тут же врезаюсь в обнажённый мужской торс.
Чтоб меня!!!
Приходится обхватить Рупасова за плечи, дабы не рухнуть обратно на диван.
– Жень, тебе плохо? – продолжает он в явной издёвке.
Нервно сглатываю, прежде чем ответить. Ведь его ладони каким-то непостижимым образом покоятся на моих бёдрах, а исходящее от них тепло буквально въедается в мою кровь, молниеносно разливаясь по венам жгучим ядом безудержного желания заполучить гораздо больше. И пожар, который воспламеняется во мне слишком быстро и неотвратимо, не сулит моей совести ничего хорошего. Зато прекрасно туманит остатки здравомыслия и выдержки.
– Да… – то ли отвечаю на его вопрос, то ли просто соглашаюсь с внутренними предположениями о возможности, которой нестерпимо хочется воспользоваться.
Пальцы сводит судорогой, когда я сжимаю их крепче на широких сильных плечах, увитых чёрным узором. Всё внутри практически выворачивает наизнанку, не позволяя в полной мере ощущать собственное тело, но я делаю усилие над собой, приподнимаясь на носочках, потянувшись к губам, чей вкус смертельно необходим.
– Жень… – хрипло шепчет в ответ Артём, в который раз повторяя моё имя.
Даже десять лет назад, когда я ещё и не знаю, каково это – чувствовать, как тебя захлёстывает мучительное желание быть предельно близкой и единой с мужчиной, одного этого хватало, чтобы потерять себя, а теперь… будто меня сталкивают в бездонную пропасть, которой нет конца и края. Больше ничего не существует. Только алчная потребность впитать в себя каждый произнесённый мужчиной звук и оставить глубоко в себе каждое мгновение этого наслаждения. И даже если моё падение совсем скоро закончится, оставив после себя лишь беспредельную боль… пусть весь мир катится к чертям, если есть хоть малая вероятность вновь почувствовать нечто подобное ещё хоть один проклятый раз.
– Боже… – выдыхаю почти беззвучно.
На иное я просто-напросто не способна. Столь долгожданное прикосновение к моим губам убивает абсолютно всё, кроме способности отвечать на жаркий глубокий поцелуй и тихо таять в крепких объятиях Артёма, прижимающего к себе с такой силой, что становится больно. Но даже эта боль кажется сейчас чертовски правильной и необходимой.
Обвиваю мужчину за шею обеими руками, прижимаясь к нему ещё плотнее, хотя, наверное, ближе уже и некуда. Сознание плывёт и растворяется в неспешной и в то же время ненасытной ласке, даримой мне ровно так, как бы того хотелось. Сердце бьётся в груди просто оглушительно громко, затмевая собой весь окружающий мир. Ровно до момента, пока гаджет в заднем кармане моих джинс не начинает вибрировать, после чего по кабинету разливается громкая мелодия входящего звонка, а Артём замирает в напряжении.
– Подожди, – бормочу едва ли разборчиво, вынимая смартфон.
Честно говоря, опасаюсь, что звонок от матери, но…
Роман Владимирович Агеев, как же ты, мать твою, вовремя!
– Тём, – отстраняюсь на жалкие миллиметры.
Сжимаю в руках свою «Nokia Lumia» и перевожу взгляд то на сенсорный экран, то на потемневший синий взор. Кладу ладони в грудь Рупасова, пытаясь отодвинуться ещё дальше. Но мужчина не позволяет, буквально впечатывая в себя обратно настолько агрессивно и решительно, будто от этого зависит чья-то жизнь.
Телефон выпадает из моей руки, продолжая сигнализировать о звонке будучи между диванных подушек и гораздо приглушённее, словно эхо из какой-то другой, не совсем настоящей жизни, которая меня вроде как не особо-то и касается. Намного острее и явнее ощущается мгновенно воспылавший гневом взгляд Артёма, успевшего заметить имя абонента.
– Даже не думай отвечать, – предупреждающе отзывается он. – И не ври мне, что больше не хочешь. На хер твоего мужа и всё остальное!
Рупасов подаётся вперёд, тем самым толкая меня обратно на диван, и тут же укладывает под себя. Упирающаяся мне в живот внушительная эрекция позволяет понять, что единственное его одеяние давно валяется на полу, а намерения мужчины на ближайшее будущее вполне однозначны.
– Хотя… это меня… всё равно… – проговаривает он, смешивая слова с короткими жадными поцелуями, – не… остановит.
Шероховатые ладони довольно грубо сминают мою грудь. И тут же перемещаются к поясу джинс, бесцеремонно сдёргивая их вниз по бёдрам вместе с нижним бельём. Артём зол и одновременно возбужден до предела. Но если для него больше не существует ничего, что может вынудить самостоятельно остановиться, то в моей
