class="p1">— Пока ты была … занята, - сухо сказал он, - я несколько раз говорил со стражниками. Наверное, они сказали ему, - он нагнулся над краем стены. - Минутку, - крикнул он. Он начал спешно спускаться, Трис следовала за ним.
Вызвавший их, похоже, был счастлив подождать: он стоял, упёршись руками в колени, и с трудом переводил дыхание. Трис заинтересовало то, что он носил форму не Гвардии Герцога — которая контролировала Топь и всё, что было вне стен Саммерси, — а Стражи Провостов, которая патрулировала внутри города.
— Мне сказали, что вас надо сразу поставить в известность, - прохрипел мужчина, когда они подошли к нему. - Кто-то сказал нашему кэпу, и она приказала нам обыскать дом, и мы нашли трёх. А потом она приказала осмотреть соседние дома, и мы нашли ещё трёх в одном, и пятерых — в другом. Кэп сейчас переворачивает всю Улицу Сапожников. Вы нужны в городе.
Нико с безрадостным выражением лица поднял руку.
— Три, три и пять — чего? - слегка сипло спросил он.
Стражник сделал глубокий вдох, и выпрямился.
— Синяя сыпь, Мастер Голдай, - с затравленным выражением глаз сказал он. - В стенах города.
Глава 6
После долгой ночи, большая часть которой была проведена в заботе о больных, а не во сне, Браяра, Розторн, Хэнну и новых лекарей встретили каша, чай, и перспектива суетливого дня. Они только заканчивали завтрак, когда женщин отозвали на собрание всех лекарей в Доме Урды.
— Оставайся здесь, - пробормотала Розторн Браяру. - Сначала будут долго ссориться, прежде чем перейдут к полезной дискуссии. Ты с большей пользой проведёшь время здесь.
Браяр остался, и наблюдал, как те, кто не пошёл на собрание — работники Дома и члены Стражи Герцога, все в перчатках и масках — вносили новых пациентов. К полудню все койки были заняты. Тогда работники положили тюфяки в широком центральном проходе. Когда они были готовы, положили ещё десяток больных. Вокруг кашлявшего мужчины установили ширму. Он пережил ночь, но его дыхание теперь жутко булькало в горле.
Подавленный появлением новых взрослых, и не принимающий того факта, что они ухаживали за пациентами без нежности, Браяр остался рядом с кроватью Флик. Он покидал её лишь для того, чтобы налить воды, сходить в уборную, или наполнить чашки из большого котла с бульоном, и ещё большего котла с ивовым чаем, стоявших на столе.
Снаружи продолжался ночной шторм: его ветер свистел через щели в стенах. Когда работники принесли новые лампы, чтобы развеять полумрак, Браяр сделал радостное открытие. Пятна на Флик уменьшались и таяли. Когда Розторн вернулась, он подтащил её к кровати Флик.
— Сыпь спадает! - ликующе сказал он. - Она выкарабкается!
Розторн проверила пульс Флик, затем померила на ощупь температуру на лбу и груди девочки.
— Всё ещё лихорадит, хотя и не так сильно, - отметила она. - Будем ждать, и там уже посмотрим, - она подняла взгляд на Браяра, который хмуро наблюдал за тем, как она спокойно принимает лучшие новости, которые он ей приносил за последнее время. - Она возможно поправляется. Лихорадка опаснее, чем сыпь — мне не нравится, как она сопротивляется ивовой коре. В любом случае, теперь придётся оставить её здесь на время. Нас ждёт работа.
— Кто будет за ней смотреть? - потребовал Браяр.
— Какое-то время этим займутся люди, которые работают здесь, - сказала Розторн.
— Но они не аккуратны. Они просто тыкают больных пальцем, и идут дальше.
Розторн нахмурилась. Браяр сжался внутри, ожидая получить выволочку. На вид у неё было подходящее настроение.
Вместо этого она сделала вдох, поправила завязки вокруг ушей, которые удерживали её маску, и обуздала свой норов.
— Они приглядят за твоей подругой не хуже, чем мы. Есть работа для растительных магов, и её нужно сделать немедленно.
Браяр со вздохом поставил свои чашки, и последовал за ней из комнаты. На пути к внутренней лестнице они прошли мимо трёх других больших комнат, похожих на их собственную. Эти палаты тоже были заполнены. Больше половины работавших там людей носили синие одежды Храма Воды, что успокоило Браяра. Хотя новый лекарь в их комнате, дочка Атуотэра, похоже была ничего, он никогда не встречался с остальными работниками Дома Урды. То, что он знал, было почерпнуто из рассказов Розторн о спорах с ними в течение зимы, и это не вселяло в него уверенности в местных лекарей.
— Зачем работать здесь, если они не любят бедняков? - спросил он Розторн, пока они спускались по лестнице.
Она криво улыбнулась.
— Некоторым не всё равно. Другие делают это, потому что в эти дни модно проявлять интерес к Топи, - объяснила она. - Другие — потому что это единственная работа, которую они могут получить. Герцог и гильдейские благотворительные фонды неплохо им платят. Некоторым раньше было не всё равно, но они видели так много нищеты, что это разбило их сердца.
Это была отрезвляющая мысль, думал Браяр, что можно любить что-то, а потом потерять эту любовь. Иссякнет ли когда нибудь его любовь к зелени? Он так осторожно провёл кончиками пальцев по рукаву Розторн, что та ничего не почувствовала.
«Нет», - с улыбкой подумал он. «Она никогда не иссякнет».
Они миновали пролёт второго и первого этажей, уклоняясь от людей, которые несли припасы наверх. Наконец они достигли большого подвала. Этот этаж тоже был оживлён: по одному из краёв длинного коридора с каменными стенами шли самые разные кладовые. По другую сторону были котельная и насосный зал, поставлявший воду в палаты.
Розторн проследовала прямиком к последней кладовой, и вошла в неё. Браяр, следуя за ней, увидел большую, ярко освещённую комнату, от пола до потолка заполненную полками. Ещё большее количество стоек с открытыми полками стояло на полу. На них стояли банки с медикаментами, все они были покрыты тонким слоем пыли.
— Одна из их работниц — сбежавшая два дня назад — продала все медикаменты, которые я привезла сюда за последние восемнадцать месяцев, - сказала Розторн, осматривая банки. - А также медикаменты, которые я обновляла во время своих визитов. Вот то, что осталось, и оно — годичной давности. Если я смогу её отыскать, я … ну, не важно. Это — то, что у нас есть. Мы с тобой восстановим их действенность, или добавим столько, сколько сможем, в каждый кусочек, в каждую каплю.
Браяр
