богов. Итак, на чём мы остановились?
Следующей была кора вишни, такая же сухая и лежалая, как и ивовая. Когда каждый из них сделал по три корзины, Браяр почувствовал себя немного уставшим, но не настолько, чтобы остановиться, особенно когда он увидел тени под глазами Розторн. Вместо этого он продолжал работать, возвращая потерянную энергию мать-и-мачехе, кошачьей мяте и подорожнику, всем средствам от кашля или лихорадки. Пробудив полную корзину красного клевера, и выйдя из транса, он обнаружил, что Розторн не было рядом. Он нашёл её в самом дальнем углу комнаты, она стояла спиной к нему, закрыв лицо ладонями. Розторн — которая вселяла ужас в большую часть благоразумных людей, и во всех неблагоразумных — плакала. Что хуже, она плакала тихо и слабо, что означало, что она это делала уже какое-то время.
Он крепко обнял её талию, прижавшись щекой к её спине.
— Я найду эту вороватую женщину, даже если придётся перевернуть каждый камень отсюда до Бухты Огня, - с чувством прошептал он. - Куда бы она ни сбежала с деньгами, полученными от сбыта твоих медикаменты, это не достаточно далеко, чтобы улизнуть от меня. Хочешь, я порежу её на маленькие кусочки для тебя? Ты сможешь поджарить их, и скормить её акулам, чем ты всегда угрожала мне. Разве это будет не весело?
— Прости, - прошептала Розторн. - Я не хотела распускать нюни.
Слышать её извинения за то, что она разрыдалась, как это делали девочки, чуть не разбило его сердце. Он и предположить не мог, насколько он привязался к Розторн, которая не боялась никого и ничего.
— Я принесу тебе её кожу на занавески, - предложил он. - Просто скажи мне, и я это сделаю, я привезу тебе её ловкие пальцы в банке с рассолом. Я …
— Нет, - сказала она, пытаясь улыбнуться, поворачиваясь к нему лицом. - Дело не в этой … рутине. Хотя мне и осточертело сидеть тут внизу, без единого окна, среди всего этого плодокорма, - это слово означало слой листьев, коры и прутьев, который устилал землю в лесу; для него было неожиданностью, что она использовала это слово по отношению к содержимому банок. Она вытерла лицо об руку, размазывая пыль по щекам.
— Где твой носовой платок? - спросил Браяр.
Розторн пожала плечами.
Он распустил завязки, удерживавшие её маску, и вытер её щёки маской. Он заметил, что её кожа была сухой и обвисшей. Даже губы побледнели. Она выглядела … наилучшим словом, которое он мог подобрать, было «затенённая».
«Затенённая», - снова подумал он, и в его мозгу зародилась идея. «Она ощущается как растение в тени».
Он отступил от неё. Был ли хоть один день, когда она ни разу не выходила на улицу? Они с ней бегали к Храму Воды или Храму Земли даже в самые мерзкие дожди, или просто ходили вдоль спиральной дороги Спирального Круга, до Оси и обратно, останавливаясь, чтобы осмотреть каждый спящий участок с цветами и овощами.
— Может, нам подняться на крышу? - спросил он.
Розторн покачала головой.
— Я не увядаю из-за недостатка солнца, мальчик, - уведомила она его.
Он не был убеждён, что она была права, не совсем.
По её щекам снова покатились слёзы.
— Боже, - прошептала она, отворачивая лицо в сторону. - Я хочу быть дома, - сказала она, скорее себе. - С Ларк, и девочками, и даже этим глупым псом. Я хочу, чтобы люди перестали … дёргать меня. Я хочу мою мастерскую и мой сад.
— Я дёргаю тебя, - тихо указал Браяр.
— Нет, - сказала она, снова вытерев лицо рукавом. - Только не о стоимости, или когда тебе что-то надо. Ты не приказываешь мне слушаться тебя, или что-то кому-то объяснять, или делать каждый день письменные отчёты. Ты не кашляешь и не блюёшь на меня … - она сделала глубокий вдох. - Я не была бы такой расхлябанной, если бы не была усталой. И если ты хоть кому‑нибудь скажешь, что я была в таком глупом состоянии, я буду это отрицать, - добавила она, пытаясь вновь говорить как та Розторн, которую он знал.
Браяр потянулся к девочкам. Кто был свободен дома? Только не Сэндри: они с Ларк втирали масло в отрез некрашеного хлопка, вроде того, который использовался для масок и перчаток. И не Даджа: она помогала Фростпайну наливать в форму расплавленное железо. Трис сидела в мастерской Розторн, перед ней была открытая книга, и она мрачно смотрела в окно на лившийся снаружи дождь.
«Трис?» - безмолвно позвал её Браяр. «Мне нужно, чтобы мне немедленно принесли мой шаккан — и некоторые из растений в горшках, которые растут дома. Только чтобы они живые были».
«Ты хочешь, чтобы я тащилась туда с грузом растений?» - негодующе ответила рыжая. «В такой день?» - она махнула в направлении заливаемого дождём сада.
«Пожалуйста», - серьёзно ответил он. «Это важно».
Она протянулась вдоль их связи, ощущая его беспокойство, и посмотрела через него на Розторн. Если она и заметила дорожки от слёз или уныние в глазах Розторн, то Трис проявила нехарактерную дипломатичность, и промолчала.
«Эх, ладно», - сказала она с преувеличенной терпеливостью. «Не то чтобы у меня было много дел».
Браяр повернулся к Розторн. Его безмолвный разговор с Трис занял лишь миг.
— Слушай, мы оба устали. Бьюсь об заклад, мы достаточно сделали, чтобы они могли продержаться час. Так что давай соснём чутка, как насчёт этого? Я согласен, если ты согласна.
Она ухватила его за мочку уха.
— Уличный сленг, - отметила она.
— Ты права, это он и есть, - радостно сказал он. - Ну так чо, соснём чутка?
— Ты что, пытаешься заботиться обо мне? - поинтересовалась она.
Вместо того, чтобы отвечать на этот сложный вопрос, Браяр зевнул. Веки Розторн задрожали.
— Нам следует ещё сделать, - сказала она мягким голосом. Она замолчала, глубоко задумавшись, и Браяр пошёл в соседнюю кладовую за двумя одеялами. Когда он вернулся, она свернулась в углу, и уже дремала. Он нежно накрыл её. В подвале было холодно. Второе одеяло он обернул себе вокруг плеч, и взял банки просроченного ежевичного сиропа от недугов живота.
Когда Браяр осознал, что его шаккан был где-то поблизости, он поднялся на ноги. Розторн всё ещё спала: она часто просыпалась той ночью, пытаясь помочь мужчине с туберкулёзом. Браяр отложил одеяло и сироп, и покинул
