в нашем мире — мире по эту сторону дверцы платяного шкафа. Однако когда вы видите его в Нарнии своими глазами, — это совсем другое дело. На многих картинках Дед Мороз выглядит просто весёлым и даже смешным. Но, глядя на него сейчас, ребята почувствовали, что это не совсем так. Он был такой большой, такой радостный, такой настоящий, что они все невольно притихли. У них тоже стало радостно и торжественно на душе.
— Наконец-то я здесь, — сказал он. — Она долго меня не впускала, но я всё-таки попал сюда. Эслан в пути. Чары Колдуньи теряют силу. А теперь, — продолжал Дед Мороз, — пришёл черёд одарить всех вас подарками. Вам, миссис Бобриха, хорошая новая швейная машина. Я по пути завезу её к вам.
— Простите, сэр, — сказала, приседая, миссис Бобриха. — У нас заперта дверь.
— Замки и задвижки для меня не помеха, — успокоил её Дед Мороз. — А вы, мистер Бобр, когда вернетесь домой, увидите, что плотина ваша закончена и починена, все течи заделаны и поставлены новые шлюзные ворота.
Мистер Бобр был в таком восторге, что широко-прешироко раскрыл рот, и тут обнаружил, что язык не повинуется ему.
— Питер, сын Адама и Евы! — сказал Дед Мороз.
— Я, сэр, — откликнулся Питер.
— Вот твои подарки, — но это не игрушки. Возможно, не за горами то время, когда тебе придётся пустить их в ход. Будь достоин их. — С этими словами Дед Мороз протянул Питеру щит и меч. Щит отливал серебром, на нём был изображён стоящий на задних лапах лев, красный, как спелая лесная земляника. Рукоятка меча была из золота, вкладывался он в ножны на перевязи и был как раз подходящего для Питера размера и веса. Питер принял подарок Деда Мороза в торжественном молчании: он чувствовал, что это очень серьёзные дары.
— Сьюзен, дочь Адама и Евы! — сказал Дед Мороз. — А это для тебя.
И он протянул ей лук, колчан со стрелами и рожок из слоновой кости.
— Ты можешь стрелять из этого лука, — сказал он, — только при крайней надобности. Я не хочу, чтобы ты участвовала в битве. Тот, кто стреляет из этого лука, всегда попадает в цель. А если ты поднесёшь рожок к губам и затрубишь в него, где бы ты ни была, к тебе придут на помощь.
Наконец очередь дошла и до Люси.
— Люси, дочь Адама и Евы! — сказал Дед Мороз, и Люси выступила вперед. Дед Мороз дал ей бутылочку — на вид она была из стекла, но люди потом говорили, что она из настоящего алмаза, — и небольшой кинжал.
— В бутылочке, — сказал он, — напиток, приготовленный из сока огненных цветов, растущих в горах на Солнце. Если ты или кто-нибудь из твоих друзей будет ранен, нескольких капель достаточно, чтобы выздороветь. А кинжал ты можешь пустить в ход, только чтобы защитить себя, в случае крайней нужды. Ты тоже не должна участвовать в битве.
— Почему, сэр? — спросила Люси. — Я думаю… я не знаю, но мне кажется, что я не струшу.
— Не в этом дело, — сказал Дед Мороз. — Страшны те битвы, в которых принимают участие женщины. А теперь, — и лицо его повеселело, — я хочу кое-что преподнести вам всем, — и он протянул большой поднос, на котором стояли пять чашек с блюдцами, вазочка с сахаром, сливочник со сливками и большущий чайник с крутым кипятком: чайник шипел и плевался во все стороны. Дед Мороз вынул всё это из мешка за спиной, хотя никто не заметил, когда это произошло.
— Счастливого Нового года! Да здравствуют настоящие короли! — вскричал он и взмахнул кнутом. И прежде чем они успели опомниться — и олени, и сани, и Дед Мороз исчезли из виду.
Питер только вытащил меч из ножен, чтобы показать его мистеру Бобру, как миссис Бобриха сказала:
— Хватит, хватит. Будете стоять там и болтать, пока не простынет чай. Ох уж эти мужчины! Помогите отнести поднос вниз, и будем завтракать. Как хорошо, что я захватила большой нож.
И вот они снова спустились в пещеру, и мистер Бобр нарезал хлеба и ветчины, и миссис Бобриха сделала бутерброды и разлила чай по чашкам, и все с удовольствием принялись за еду. Но удовольствие их было недолгим, так как очень скоро мистер Бобр сказал:
— А теперь пора идти дальше.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Глава 11⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀⠀
⠀
Эслан всё ближе
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀
Тем временем Эдмунду пришлось испытать тяжкое разочарование. Он думал, что, когда гном пойдёт запрягать оленей, Колдунья станет ласковее с ним, как было при их первой встрече. Но она не проронила ни слова. Набравшись храбрости, он спросил:
— Пожалуйста, ваше величество, не дадите ли вы мне немного рахат-лукума… Вы… Вы обещали… — но в ответ услышал:
— Замолчи, дурень.
Однако, поразмыслив, она проговорила, словно про себя:
— Да нет, так не годится, щенок еще потеряет по дороге сознание, — и снова хлопнула в ладоши. Появился другой гном. — Принеси этому человеческому отродью поесть и попить! — приказала она.
Гном вышел и тут же вернулся. В руках у него была железная кружка с водой и железная тарелка, на которой лежал ломоть чёрствого хлеба. С отвратительной ухмылкой он поставил их на пол возле Эдмунда и произнёс:
— Рахат-лукум для маленького принца! Ха-ха-ха!
— Убери это, — угрюмо проворчал Эдмунд. — Я не буду есть сухой хлеб.
Но Колдунья обернулась к нему, и лицо её было так ужасно, что Эдмунд тут же попросил прощенья и принялся жевать хлеб, хотя он совсем зачерствел и мальчик с трудом мог его проглотить.
— Ты не раз с благодарностью вспомнишь о хлебе, прежде чем тебе удастся снова его отведать, — сказала Колдунья.
Эдмунд ещё не кончил есть, как появился первый гном и сообщил, что сани готовы. Белая Колдунья встала и вышла из зала, приказав Эдмунду следовать за ней. На дворе снова шёл снег, но она не обратила на это никакого внимания и велела Эдмунду сесть рядом с ней в сани. Прежде чем они тронулись с места, Колдунья позвала Могрима. Волк примчался огромными прыжками и, словно собака, стал возле саней.
— Возьми самых быстрых волков из твоей команды, и немедленно отправляйтесь к дому бобров, — сказала Колдунья. — Убивайте всех, кого там найдёте. Если они уже сбежали, поспешите к Каменному Столу, но
