Итоговые данные автоматически поступают в суперкомпьютер, известный как «Машина Бога», и здесь за их обработку принимались программы Цзянь. Она задвинула крышку ПЦР-машин и запустила их в автоматическом режиме.
Всего через несколько часов четыре новые последовательности ДНК присоединятся к тысячам уже секвентированным. Она вывела на экран базу данных обрабатываемого генома.
Секвентирование генома А17: в процессе
Алгоритм коррекции: в процессе
Прогнозируемая вероятность жизнеспособности: 65,0567%
Снова и снова мощная «Машина Бога» обрабатывала триллионы комбинаций ДНК, выискивая уникальный набор, который породит жизнеспособный эмбрион. Еще несколько новых образцов, может, несколько видов млекопитающих, и они его получат.
Цзянь продолжала свой секретный эксперимент — тот, о котором Румкорф даже не подозревает. Колдинг приказал уничтожить все компоненты программы по человеческой суррогатной матери. Цзянь сохранила самую-самую малость. Особую малость. Геном предка с 99,65 процента вероятности выживания — тот, что наверняка подавит иммунную реакцию.
Иммунную реакцию не коровы, а… ее собственную иммунную реакцию.
Это был ее маленький секрет еще на этапе создания суррогата человека. В качестве основного рабочего шаблона Цзянь использовала свою ДНК. Ирония заключалась в том, что настойчивое требование Колдинга уничтожения человеческих суррогатов спасло компанию, но если б они могли использовать суррогат человека, им бы удалось успешно провести имплантацию с первого же раза. Цзянь сохранила собственные модифицированные яйцеклетки, спрятав их внутри высокой — по грудь — емкости с жидким азотом, в котором также хранились последние шестнадцать циклов геномов «Машины Бога». Это были, в конце концов, ее яйцеклетки, и она не находила в себе сил расстаться с ними.
Возможно, если эксперименты с коровами в конце концов провалятся, она использует их. Миллионы жизней балансируют на грани смерти. Не исключено, что даже сам Румкорф поможет. Он так отчаянно надеялся на успех, так рассчитывал заставить Цзянь образумиться и прекратить быть такой тупой, такой неудачницей…
Столько людей. Столько людей умирает каждый день, умирает из-за ее некомпетентности.
Надо расслабиться. Возможно, Тим прав… Может, немного поиграть? Буквально несколько минуток. Если она прервет работу, никто даже не узнает. Цзянь осторожно развернулась к левому нижнему монитору и запустила шахматную программу «Chess Master». Сейчас совсем не время играть! Но она так растеряна… Ну, давай, уровень Каспарова, покажи, на что способен.
Она всегда побеждала на уровне Каспарова. По крайней мере, компьютерная программа была достаточно сильна, чтобы заставить ее продумывать свои ходы. Среди всех участников проекта в этом равных ей не было. Бедняга Пи-Джей всякий раз так силился выиграть, но не мог продумать больше чем на пять-шесть ходов вперед. Цзянь видела все партии наперед еще до того, как сделан первый ход.
Она глядела на черно-белые квадратики, аккуратно выстроившиеся на виртуальной шахматной доске. Компьютер ждал, пока она сделает первый ход, но по какой-то причине Цзянь находила в себе силы лишь смотреть на клетки. Черные клетки. Белые клетки. Черные и белые.
Черные и белые.
Они могли бы быть и других цветов, но игра осталась бы прежней. Голубые и красные, желтые и фиолетовые — без разницы, потому что роль самой доски от этого не менялась.
Доска, что лежала под черно-белыми клеточками. Черными и белыми…
…как коровьи шкуры.
— Нашла… — прошептала она. — Нашла!
Цзянь закрыла игру и вывела на экран геном коровы. Ведь все ясно же как день! Почему же это раньше не приходило ей в голову? Если самым важным были внутренние органы — то, что было «под», она могла исключить сотни потенциально проблемных генов устранением того, что было над: оболочки, наружного покрова.
«Машина Бога» могла обработать это изменение даже в процессе обсчитывания геномов четырех вымерших млекопитающих. Достаточно ли будет всего этого, чтобы поднять уровень жизнеспособности до 80 процентов?
Главный терминал рабочей станции выдал сигнал ошибки, требовавший ее внимания. Цзянь щелкнула по иконке сообщения. «Ошибка удаленного резервного копирования».
Внешнее хранилище данных, десятипетабайтный массив накопителей, находящийся в кирпичном здании с постоянной температурой в конце взлетно-посадочной полосы… вышел из строя. С момента установки четырнадцать месяцев система работала без единого сбоя. Массив был спроектирован так, чтобы выжить в любой ситуации и сохранить эксперимент в случае наихудшего развития событий в главном корпусе. Поломка компьютеров, пожар, электромагнитное излучение… Цзянь говорили, что он выдержит даже сильный взрыв так называемой «топливной бомбы», хотя она не могла представить, зачем кому-то понадобится сбрасывать столь разрушительную штуку на совершенно безобидный научный комплекс.
Ну как же некстати! Цзянь чувствовала вдохновение, именно которого ей так не хватало, чтобы решить проблему иммунной реакции. Но она очень сомневалась в случайности выхода из строя резервного сервера: это дело чьих-то рук. И сейчас ей надо было сделать две вещи сразу: разобраться с ошибкой сервера и одновременно ввести генетический код, осенивший ее, как порыв горного ветра. Цзянь отключила компьютерную лабораторию от сети комплекса и следом запустила программу диагностики.
8 ноября. Миссис Сэнсом
«Руки Маргариты двигались сами по себе, будто одержимые невидимым демоном страсти. Она освободила лямочки лифа, неторопливо обнажая нежные полукружья грудей. Когда ночной воздух ласково коснулся сосков, она тихонько охнула… Откуда в ней столько смелости?
— Да, миссис Сэнсом, — пылко кивнул Крейг. — Позвольте мне взглянуть.
— Позволю, Крейг, — чувственно проворковала она.
Она смотрела на него глазами, потерявшими от страсти фокус. Она хотела его. Но он был вампиром! Причем вампиром-конюхом! Она взлетела так высоко, начав со служанки, завоевав руку Эдварда и став миссис Эдвард Сэнсом — герцогиней Тетшир и очень богатой женщиной с деньгами, драгоценностями и многочисленными личными слугами. Она поступает неправильно, разве нет? Это зло! Надо бежать! Бежать к пастору Джонсону и что-то делать, иначе она обратится в зловещего обитателя ночи и возжаждет крови невинных.
Однако повернуться и убежать она не успела: Крейг поднялся и легко высвободился из штанов. Его пенис сверкнул в лунном свете, словно был усеян толчеными рубинами».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
