Читаем без скачивания Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде - Лин Рина

– Кража со взломом, вы говорите? – деловым тоном поинтересовался он, оглядывая комнату. Тут он заметил меня, и я приветливо помахала ему рукой.

– Чтоб меня, это же Элиза Хеммильтон, – воскликнул он. Джейми и констебль тут же повернулись ко мне. Джейми пребывал в сильном замешательстве, констебль же смерил меня пристальным взглядом.

– Как это тебя снова в Ист-Энд занесло? Я-то думал, ты у нас теперь стала барышней кисейной, – всплеснул он руками и принял важный вид. Ему шел полицейский мундир, с этим было трудно поспорить, но взгляд у него по-прежнему был скользкий, свидетельствующий о грязных делишках, взятках и тайных сделках. Ничего не менялось.

– Так я тоже думала, что ты станешь истинным джентльменом, Джеймс Джеральд Уокер. Но, похоже, мы оба ошиблись, – притворно вздохнула я, стараясь побольнее уколоть.

Джейми был слишком напуган, чтобы что-то сказать. Констебль недовольно забубнил, и Уокер сердито пихнул его локтем в бок, а потом повернулся к Джейми:

– Итак, расскажите, пожалуйста, что произошло, мистер Леннокс.

Тот нервно сцепил руки вместе, покосился на меня, а затем перевел взгляд на Уокера.

– Мы с Лиз… То есть с мисс Хеммильтон прибыли сюда около получаса назад, на метро. Дверь была не заперта и чуть приоткрыта, – нерешительно проговорил он, и я протянула ему кружку с кофе, которую он дал мне ранее. Просто чтобы занять руки. Чтобы не нервничал так. Но он, кажется, даже не понял, что это за кружка, и просто машинально сделал большой глоток.

Я специально сходила в соседнюю комнату, чтобы проверить, есть ли у него еще другие кружки.

Оказалось, что есть.

К сожалению, я пропустила часть разговора, пока искала их.

– Я запирал дверь, когда уходил. Я это точно знаю! И сам замок тоже не поврежден, но на штифте видны царапины. Я могу показать. Это явно был не ключ, – услышала я взволнованный рассказ Джейми, когда вернулась, держа в руках сразу три кружки с кофе.

Констебль с благодарностью забрал у меня одну из кружек, а вторую я сама сунула в руки Уокеру, который сверлил бедного Джейми своим свирепым взглядом.

– Будь с ним помягче, пожалуйста, – строгим шепотом попросила его я.

– А где, вы говорили, взяли этот чемодан? – тут же спросил он, уже чуть более дружелюбно. Я отпила немного из оставшейся кружки, не сводя пристального взгляда с Уокера.

– Мне прислал его констебль из участка в Холборне, – ответил Джейми, потирая переносицу. Его плечи были напряжены, а в глазах читалась усталость.

↫

А ведь я был уверен, что меня ждет отличный день. Так все замечательно начиналось. О, как я ошибся… В тот момент мне хотелось, чтобы все как можно скорее закончилось, и я мог пойти наконец спать.

– И украденный предмет имел большую ценность? – Уокер отпил глоток кофе и глазами сделал знак констеблю. Тот поспешно поставил свою кружку и достал блокнот.

– Да. Это был металлический контейнер в форме цилиндра, блестящий, новенький, высотой около тринадцати с половиной дюймов, – Джейми отмерил некоторое расстояние пальцами. – А по весу чуть меньше двух фунтов.

– А что в нем было? – осведомился констебль, который быстро-быстро делал заметки в своем блокноте. Джейми нервно пригладил волосы.

– Не знаю. Но полагаю, что те, у кого сейчас находится контейнер, точно это знали.

Позже Джейми признался мне, что это беспокоило его больше всего. Потому что он подозревал, что воры вернутся за чертежами или записной книжкой

И в этом он, к нашему общему огорчению, оказался чертовски прав.

8. Сила больших шляп

Суббота, 13 декабря 1890 года

Я сидела на мягкой скамье у углового окна, на коленях у меня лежало карманное издание правил поведения молодых леди в высшем обществе авторства лорда Гленвуда. Я еще ни слова оттуда не прочитала. Но каждый раз, когда в комнату входила Сисси, которая, похоже, очень меня смущалась, и взбивала подушки или расставляла новые свечи, я перелистывала одну страничку, создавая видимость бурной умственной деятельности. Это был очень эффективный метод притворства, так как сегодня Сисси особенно беспокойно расхаживала по дому.

На другом конце комнаты в кресле сидел Клиффертон. Он уже составил несколько инструкций для персонала к сегодняшнему вечернему приему. И конечно же,по чистому совпадениюсел он именно так, чтобы внимательно следить за мной.

Опять вошла Сисси, чтобы протереть пыль, и я перелистнула очередную страницу.

Снаружи шел снег и явно не собирался прекращаться. Но было, по крайней мере, уже не так холодно, как два дня назад, и снег изо всех сил старался удержаться на влажной земле.

Клиффертон многозначительно покашлял, и я снова перевела глаза в книгу.

Если что-то не случится в ближайшее время, я умру со скуки. Даже для университета мне сейчас много делать не приходилось, поскольку семестр официально закончился, а на зимние каникулы мы не получили никаких заданий – конечно, разве же слабый женский дух выдержит дополнительную нагрузку?

Осторожно, сарказм!

Клиффертон вышел из комнаты вместе с Сисси, и я опустила книгу, но тут же снова поднесла ее к глазам, так как вошла сама моя благодетельница, мисс Брэндон-Уэлдерсон.

Пребывала она, по-видимому, в распрекрасном настроении. Она величаво прошествовала по комнате, наверное, искала своего дворецкого. Ее волосы были уложены в высокую прическу, а каждое волокно платья цвета морской волны переливалось, как перо павлина.

Если кто и мог носить подобное, то только она. Ей было слегка за тридцать, но никому и в голову не пришло бы назвать ее старой девой. Она не собиралась выходить замуж, не позволяла ни одному мужчине собой командовать и не намеревалась носить приглушенные цвета, как это было заведено в светском обществе.

Она была абсолютно свободной женщиной, насколько это, конечно, возможно, и я восхищалась ею за это. Может, она обладала и не самым чутким характером, но, без сомнения, привлекала окружающих своей особой манерой общения. Она стремилась быть услышанной и утвердиться в мире, где правили мужчины. Это делало ее прекрасным образцом для подражания.

Я знаю, что никогда не стану такой, как она, мы расходимся во мнениях по многим вопросам. Ее путь – образование, а я хочу связать дальнейшую жизнь с политикой.

Но если мне в ближайшем будущем удастся побороться за права женщин так, как это делает она, для меня это будет лучшей наградой.

Улыбка исчезла с лица мисс Брэндон-Уэлдерсон, когда она заметила меня у окна. Она строго поджала губы, однако во взгляде уже не читалось холодности, как два дня назад.

Она сердилась на меня. И имела на это полное право. По крайней мере, с ее точки зрения.

Сначала я подумала, что