– Я согласен.
– Только придется сложить полномочия депутата Госсобрания, – напомнил президент. – Ты готов?
«Ах, вот оно что», – понял я.
– Готов.
Зотин и Буйлин переглянулись.
– Тогда Юрий Алексеевич объяснит тебе, что и как.
Мы пожали друг другу руки, и я пошел с Буйлиным.
Руководитель администрации президента был фигурой влиятельной. Я получил задание подготовить все бумаги для назначения: характеристику, документы об образовании и так далее. На меня впервые была составлена «объективка» – бумага, которая обычно сопровождает назначение человека на должность. Это уже было серьезно.
И опять в который раз все осталось на бумаге.
Грянул банковский кризис 1995 года. Осенью встал мой банк. Около трех тысяч вкладчиков остались без денег. Это была катастрофа. Здание находилось в осаде: толпа орала и ревела. Ежемесячно я проводил собрание вкладчиков: мы выбирали ликвидационную комиссию. Люди получали свои вклады и исчезали. Их места занимали другие: и снова крик, и снова слезы. Выдавали вклады, чем могли: часами, запонками, китайскими пуховиками, сандалиями.
Почти все сотрудники разбежались. Остались несколько человек – самые преданные.
Жена в один день развелась. Я был в Москве. Позвонила: так, мол, и так, тебя все равно посадят, а я о детях думаю. Дай согласие на развод, иначе все имущество отнимут. Согласие я дал. Переехал в однокомнатную квартиру рядом с банком. Какой уж тут мэр.
И все же, все же…
Примерно через полгода тема возникла вновь.
Я уже переехал в Йошкар-Олу, создал новую фирму, потихоньку начал подниматься на ноги. С собой привез Анну Владимировну, своего главного бухгалтера. Аннушку, свою будущую жену. Почти в кредит у друзей взял квартиру на окраине города, в микрорайоне Березово. Как председатель ликвидационной комиссии банка раз в месяц ездил в Волжск: судился, выдавал вклады, вместе с девчонками бухгалтерами, которые даже зарплату не получали, составлял какие-то отчеты. Здание пришлось продать Сбербанку: это хоть как-то разрядило обстановку.
И вот однажды летним вечером иду я с заседания депутатской комиссии. Вышел из Серого дома, до стоянки двадцать метров. Рядом скрип тормозов. Оглянулся: черная «Волга» и Зотин из открытой двери.
– Как дела, Коля?
– Да вроде ничего, – ответил я и собрался идти дальше.
– Погоди, дело есть.
Я остановился.
– Местом мэра в Волжске не интересуешься?
«Это уже похоже на издевательство», – подумал я.
– А что, есть предложения?
– Есть, – не вылезая из машины, Зотин испытывающее глянул на меня.
– Завтра я меняю Дунаева, на два часа дня назначено собрание актива. Ты один из кандидатов. Так что милости прошу.
– Приеду, раз кандидат.
– Вот и хорошо, до встречи.
Дверь закрылась, машина тронулась, а я, ошарашенный, остался на тротуаре.
– Это бред, – сказал я себе. – Этого просто не может быть. Сегодня я уже не тот Свистунов, что был год назад. Сегодня я лопнувший банкир, и такой мэр никому не нужен. Другое дело, что поиграть хочет, поиздеваться. Что ж, давай попробуем поиграть.
Утром я был в Волжске. Заехал к своей давней знакомой Лидии Ивановне Кнутовой. Она затащила меня к себе в кабинет и рассказала о последних новостях.
Как я и предполагал, кандидат у Зотина был. Его бывший подчиненный, в прошлом второй секретарь горкома партии Валентин Александрович Цивильский. Все согласовано, документы сданы, указ готов.
Цивильский вообще человек уникальный. Высокий, худой, резкий в словах и движениях, он обладал удивительным чутьем. Заметил его еще Михаил Михайлович Жуков, работавший первым секретарем Волжского горкома КПСС до Зотина. Историю их знакомства он мне рассказывал так:
– Еду утром на работу. Смотрю: авария. Вода хлещет из труб, льется на дорогу. У заполненного колодца копошатся люди. Один бойко командует, что-то крутит, сам вычерпывает воду. Остановился, смотрю: молодец, работает в поте лица. Подошел, кто такой? Оказался главный инженер Цивильский Валентин Александрович. Я удивился, говорю, почему сам воду черпаешь, рабочих вона сколько? Он отвечает: а что такого, я же коммунист, сам должен пример показывать. Я удивился и взял его в горком партии.
Новый первый секретарь оставил Цивильского при себе. Исполнительный, готовый работать не за страх, а за партийную совесть заместитель ему тоже был нужен.
Во время перестройки Цивильский быстро сориентировался. Он махнул рукой на коммунистов, сдал партбилет и ушел в начальники отдела кадров СП «Совиталпродмаш». Полгода учился в Италии. Когда завод начало лихорадить, чутье опять его не подвело. Цивильский снова сменил место работы: стал управляющим Волжским филиалом банка «Аяр». Когда марийские банки начали один за другим банкротиться, он вспомнил своего партийного начальника, а теперь президента республики, и поехал к нему на прием. Просить место мэра города.
Вот такой кандидат. И ничего удивительного: пройдет. Зотину здесь нужен слуга, а не хозяин. Этот слугой будет.
Переговорив с Лидией Ивановной, я тут же поехал к Цивильскому в банк «Аяр». Мне уже было интересно. Зашел. Просторный кабинет светился от огромной, во все лицо, улыбки хозяина.
– Николай, проходи, – вскричал он, увидев меня. Обнял, посадил за стол.
– Как дела, как банк? Слышал, ты уехал в Йошкар-Олу.
– Да, уехал. Банк так себе, копошимся потихоньку.
– Чего приехал?
– Как чего, сегодня же тебя мэром назначают. Как я мог не приехать.
– Да, – улыбаясь, произнес он, – назначают. Был я у Зотина, поговорили по душам. Хватит над городом издеваться, пора его обустраивать.
Он хотел развить мысль о переустройстве города, но я не дал ему такого счастья.
– Чего же ты здесь сидишь? В два часа актив. Мне Зотин сказал, чтобы и я был там. Вроде как кандидат.
Валентин Александрович засмеялся.
– Коля, кончай нести ерунду. Тебя он пригласил так, для понта. Я-то уже прошел все согласования. Зотин сказал: «Сиди и жди. Озвучу, тебя пригласят». Понял? А ты говоришь кандидат. Какой кандидат?
– Да, ладно, – примирительно сказал я. – Я пошутил. Действительно, какой из меня кандидат. Мы что, пехота! Ладно, сиди, жди. А я пойду, опаздывать нехорошо.
Я встал. Он тоже. Когда мы прощались, мне показалось, что мыслями он был уже далеко: там, в кресле мэра, перед лицом городских дел и забот.
Ситуация показалась мне сомнительной. «Что-то тут не то, – думал я. – Президент едет на собрание актива, как не взять с собой главного претендента на пост? Что значит: сиди и жди, тебя позовут. Словно на царствие».
Зал заседаний находится на третьем этаже здания администрации Волжска. Его вместимость рассчитывалась из числа депутатов трудящихся, а их раньше было двести десять человек. Ряды кресел разделены по центру широким проходом. Слева, если смотреть на трибуну, всегда сидели оппозиционеры или скромные, случайные люди. Справа случайных персон не было. Это места директорского корпуса. По старой традиции каждый директор имел на правой половине свое постоянное место.
Я сел с левой стороны, ближе к выходу. Знакомые лица, давно не виделись. То тут, то там возникал тихий разговор. Тема, разумеется, была одна. То, что Дунаев будет снят с должности, ни у кого сомнений не вызывало. Всем было интересно, кого назначат. Я ловил на себе взгляды: то злорадные, то сочувственные, то просто любопытные. Стал прислушиваться. Повсюду звучало: Цивильский. Действительно, подумал я, работа проведена, кандидат один. Вокруг говорили о будущем мэре так уверенно, словно видели указ, опубликованный в газете.
Зал слегка гудел. Свободных мест не было. Наконец из задней комнаты на трибуну поднялись Зотин и Дунаев. Слово сразу предоставили президенту. Пространно обрисовав положение республики и города, он перешел к главному.
– Евгений Петрович неплохо поработал в Волжске. Но время идет. В правительстве республики создано объединенное министерство – труда и социальной защиты. Его должен возглавить человек, знающий и промышленность, и социальную сферу. Наш выбор остановился на Евгении Петровиче.
Зал загудел.
– Человек он грамотный, прошел хорошую школу и как директор, и как глава администрации.
Тщательно подбирая каждое слово, Зотин продолжал.
– Понимаю вашу озабоченность. Город должен возглавить опытный человек, достойный руководитель. И такая кандидатура у нас есть. Это…
– Цивильский, Цивильский, – полетел по залу легкий шепот.
– Кузнецов Евгений Александрович, – резко выдохнул Зотин.
В зале повисла мертвая тишина. Этого не ждал никто.
Евгений Александрович Кузнецов был тихим и спокойным человеком. В городе его знали как директора филиала Всесоюзного научно-исследовательского института бумаги (ВНИИБ). Он особенно нигде не светился, считался нелюдимым человеком и скромным руководителем. В родном институте прошел путь от слесаря до директора. Защитил диссертацию, стал кандидатом технических наук. Городское хозяйство не знал, а главное, не мог помочь президенту в организации «правильных» выборов.
