Если хоть крохотная часть этой головоломки сдвинется, я полечу в бездну.
Но пока…
Я протянула руку Его Величеству Августу V, великому правителю Треостолы.
Он достал обруч из блестящего камня, надел его на наши руки и повторил условия договора.
Я подтвердила согласие. Если я дойду до конца испытаний и получу бесконечную силу, то отслужу месяц на благо Амадены, а потом буду свободна. Если я проиграю, то выйду замуж и останусь работать на короля.
Каменный обруч жег кожу, его сияние впиталось в запястье магической меткой.
Опрометчиво? Да. Но иногда мы совершаем опрометчивые поступки, потому что они единственные кажутся правильными. И потому что другого пути не видим.
Я должна спасти Аннет, а уж потом позабочусь и о себе. Очевидно, что «помощь» королю не подразумевает ничего приятного, но с этим я справлюсь позже. И я смогу справиться, несомненно смогу, особенно если получу светлую силу. А если я нарушу договор, то меня сошлют в запределье. В этом есть некая ирония, потому что именно туда, по словам короля, меня собираются увезти лъэрды.
— Уверены, что хотите вернуться в катакомбы? — Август казался заторможенным, он все еще просчитывал следующие ходы.
— Да, как мы и договорились.
Он кивнул, а я посмотрела на часы на стене. Золотые стрелки показали, что четверть часа почти истекли.
— Ваше Величество, могу ли я попросить вас о любезности?
— Еще об одной? — Он усмехнулся, но в усмешке было больше лыбопытства, чем осуждения.
— Не могли бы вы попросить ваших людей доставить меня обратно в катакомбы?
Август подошел к окну, посмотрел вниз. Догадка расплылась по его лицу улыбкой.
— Вам предоставили экипаж. Вас что-то в нем не устраивает? — спросил, усмехаясь.
— В нем слишком много лъэрда.
Август рассмеялся, довольно потер руки. Ему радостно слышать, как я жалуюсь на лъэрдов, это служит подтверждением того, что я не питаю к ним привязанности.
— К счастью, серра, у меня есть несколько экипажей. И один из них может подъехать к моему личному выходу и отвезти вас в катакомбы. — Он все еще смотрел вниз на экипаж, в котором ожидал Рион. — Полагаю, лъэрд Николет будет весьма недоволен вашим исчезновением, — сказал со сладким предвкушением в голосе.
Я представила, как Рион врывается во дворец, крушит все вокруг, как на него набрасывается стража… На секунду, на самое крохотное из мгновений мне стало совестно, но я быстро стряхнула эту нелепость. То, как он обращается со мной, неприемлемо, и я не стану с этим мириться.
— Боюсь, что лъэрд Николет будет в ярости.
— В этом нет никаких сомнений! — Август осклабился, глядя, как распахнулась дверца экипажа.
В этой игре я не выбираю стороны, держусь только за себя. Все мне лгут, все меня используют, и я об этом не забуду.
Но я и не ожидала ничего другого.
Предательство ранит, только если ты его не ожидаешь. Ожидаемая боль не разобьет тебя, не поставит на колени.
Прощаясь, Август сказал:
— Лъэрды ведь не знают, что вы собираетесь участвовать в испьланиях?
Я покачала головой.
— Я бы не стал с ними откровенничать. По крайней мере, до того момента, как вы все вместе войдете в храм. Скажете, что пришли их проводить!
Когда я шла по коридору, все еще слышала довольный смех Августа V.
Меня вывели к свободному экипажу, и через минуту мы уже ехали в направлении катакомб. Я должна показать лъэрдам, что возвращаюсь по собственной воле, как и обещала. Я способна скрыться от слежки Риона и не подчинюсь его грубости.
Это важно для наших отношений, мое возвращение. Лъэрды близки мне по крови, по моей незнакомой крови, в которой, как оказалось, живет мгла. Мне жить рядом с этими мужчинами, мне стоять рядом с ними на испытаниях. Я не трофей на поводке, я их ровня, уж если не по силе, то по характеру точно.
Я дремала под ритмичные покачивания экипажа и мелькание пейзажа за окном. Жилые районы сменились парком, пение птиц и вечерняя прохлада умиротворяли.
Все может сложиться не так уж и плохо, подумала я, глядя на цветущий кустарник на берегу озера. Согнутый под тяжестью соцветий, он полоскал ветви в воде. В Амадене красиво и спокойно, даже в воздухе витает благополучие. Здесь не нужен комендантский час. Светлая магия контролирует все, даже погоду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И за всем этим стоит Август V. Он предпочел бы взять меня под контроль и диктовать каждый шаг, но наоборот, ведет себя осторожно. Либо ему нужно, чтобы я помогла ему по собственной воле, либо он боится лъэрдов. Или и то, и другое. В любом случае я попаду на испытания, а это главное. И с лъэрдами найду общий язык. Нам с ними по пути, хотя бы до испытаний. А после… все по договору с Августом. За последние сто лет было всего два случая, когда в испытаниях побеждали столичные съэры, и оба они впоследствии служили на благо Амадены. Я выполню свой долг перед Августом, а потом вернусь домой и помогу Аннет.
А если проиграю, то найду способ помочь Аннет другим путем. Съэр Балион кажется сговорчивым мужчиной, да и Август поможет пристроить Аннет в столице. А на следующий год я снова попытаю удачи в испытаниях.
У меня есть план, а это уже что-то. Несколько дней назад у меня была всего лишь слепая надежда.
Я снова посмотрела на кустарник. Малиновые соцветия окрасили воду в красный цвет, как расплывшиеся кляксы на глади озера. Это вызвало странное волнение, как будто в форме этих клякс таилось нечто важное, предвестник беды. Поверхность озера гладкая — ни ряби, ни морщинки…
Мне потребовалось слишком долгое время, чтобы понять, откуда взялось ощущение беды. От неподвижности. От застывшего пейзажа за окном. Экипаж едет достаточно быстро, а я смотрю на соцветия в воде — как долго? Минут пять? И за окном ничего не меняется.
Раздался странный треск, как от разорванной в сердцах бумаги, и по поверхности озера пробежала трещина. Она двинулась дальше, разорвала тропинку, кустарник, ровно выстриженную траву. Края трещины раздвинулись, и наружу полился слепящий свет.
Отпрянув от окна, я упала на пол экипажа. Резь в глазах была настолько сильной, что я не могла дышать. И закричать о помощи не могла. Если я ослепну, то не смогу себя защитить. Чтобы отразить удар, я должна его видеть, должна настроиться на самый его центр. Должна хотя бы подняться на ноги, чтобы вступить в бой.
Скрипя зубами, я поднялась на колени. Я шаталась, обливалась слезами, но смогла разомкнуть веки. Достаточно, чтобы увидеть, как неумолимая трещина врезалась в экипаж, раскалывая его на две части. Она прошла совсем близко, обдавая меня запахом гари и смерти.
На полном ходу карета развалилась на части, как скорлупа.
Я с размаха упала на землю, которая и землей-то не была, а светом, только слепящим светом. Я призвала дар, напряглась всем телом, пытаясь отразить свет, но невозможно отразить то, что везде, со всех сторон.
Несмотря на боль и на впившийся в горло страх внутри меня поднялись воспоминания, как волна горечи. Чувство вины, яркое как пламя. Мой дар не помог спасти Аннет. Нам угрожала патрульная дуга, несущая в себе сотни разрядов под разным углами. Я не могла отразить их все, не могла рассчитать, какие из них поразят моих друзей. Единственное, что я могла сделать — это вытолкнуть одного из них из-под убийственного прицела.
Только одного из них.
Я царапала ногтями землю, выла от напряжения, но замкнула-таки защиту. Закрылась в нее, как в кокон. Я не могу отразить этот немыслимо яркий свет, нападающий со всех сторон, но я могу не пускать его в себя. Я закрыта изнутри.
Закрыта, закрыта, закрыта, — твердила без умолку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Свет вокруг меня наливался силой. Я ощущала, как гудит его мощь, пламенем облизывает все вокруг. Не знаю, сколько еще смогу продержать зеркало. Я никогда не держала удар такой силы. Я попала в светлый источник? Это бы многое объяснило, однако случайно попасть в источник невозможно. Они очень важны для Амадены, поэтому защищены и к ним не подберешься. Только если… Вспомнились слова Ветра, что король угрожал использовать переносной источник, чтобы запечатать катакомбы.
