– А что может оставлять маслянистые разводы на воде?
– Вот ты о чем, – Ким вздохнул. – Неприятная штука такая, называется «алмазная звезда».
– Красная, похожая на пятиметровую морскую звездочку, – подсказала Ева. – Жрет все подряд и жутко ядовитая. Там, где она проползает, ничего живого не остается на несколько лет.
Рост вспомнил, как его гарнизон дикие пернатики выкурили во время торфяной войны, притащив кусок ярко-красной плоти.
– Убивать их не пробовали?
– Еще как пробовали, – отозвался Ким. – Только они мертвые еще опаснее, разлагаются так, что отравляют территории на десяток квадратных километров.
– Если поблизости нет воды, – досказала Ева. – Если есть вода, то трупные яды этой жути способны отравить и больше, чем круг диаметром в три-пять километров.
Рост кивнул, все правильно. Трупные токсины этого животного куда вреднее, чем «живые», так сказать, выделения.
– А не знаешь, крепость на Скале сумели восстановить? – спросил он.
Они прошли здорово восточнее от этой крепости, в строительство которой Ростик некогда вложил так много сил и времени, преодолели гряду холмов не у Олимпа, а над Цветной. Теперь, когда дикие пернатики признали права людей на часть Водного мира, это было возможно даже без стрельбы.
– Ты же был там, верно? – протянул Ким, помолчал. – Это было первое столкновение наших ребят с «алмазной звездой». Там, говорят, погиб почти весь гарнизон…
– Не весь, – отозвался Ростик. – Я их вывел, почти вовремя… Почти.
– Тогда чего спрашиваешь, если сам все знаешь?
– Живой-то «звезды» я никогда не видел.
Гравилет прошел еще километров пять, когда Ева вдруг произнесла:
– Век бы их не видеть.
– Что ж так строго? – спросил Рост.
– Первый экипаж, который их обнаружил, подлетел слишком близко и провисел над ней слишком долго, – отозвалась Ева. – А когда вернулись…
Снова молчание.
– Все? – спросил Рост.
– Все, – отозвалась Ева. – А там такие ребята были… – Снова помолчала. – Даже похоронить их не дали как следует, свалили в братскую могилу, где-то на краю аэродрома.
– Ты знаешь это место, – отозвался Ким, – там еще первые губиски массовое захоронение устроили. Помнишь?
Отвечать было глупо, Рост, конечно, все помнил. Хотя многое и вызывало у него смутное ощущение, словно это было не с ним. Или происходило в каком-то не вполне реальном мире, например во сне. Ростик попытался понять, чем это вызвано, и вдруг с удручающей ясностью осознал, что они все несколько лет после Переноса были словно бы немного не в себе, под каким-то психологическим наркозом, потому что в другом случае они бы сошли в ума… Нет, это не он придумал. Об этом как-то раз мама очень толково рассказала, наверное, врачи это сразу заметили.
– Крепость восстановили года полтора назад, – снова заговорил Ким. – Приехал Бабурин в химкомплекте, отодрал ту штуку, которая гнила перед крепостью, и запечатал ее в стеклянную колбу. Когда ее запаяли, и полугода не прошло, как крепость стала пригодной для обитания. Пришлось только новый проход в стене пробить и то место, которое было отравлено, каменным покрытием залить и… все.
– Ничего себе – все, – фыркнула Ева, но получилось у нее невесело. – Там теперь метров триста залито. Представляешь, ни травинки не пробивается, только ровная каменная площадь.
– Зато крепость снова функционирует.
– Я слышал, болеют они там все-таки, – отозвалась Ева. – И волосатики жить отказываются, потребовали новые бараки в стороне.
Они пролетели еще часов десять, когда впереди показалось подобие каких-то возвышений. Только страшно далеко впереди. Но раньше их и видно-то не было.
– Там кончается Водный мир, – согласился Ким, когда Ростик обратил его внимание на эти холмы. – Только туда еще лететь и лететь.
– Мы практически только две трети пути прошли, – отозвалась Ева.
– Сколько же, если точнее? – спросил Ростик.
– Километров с тысячу, может, чуть меньше, – нехотя признал Ким. – Еще пятьсот осталось. Но если взять восточнее, то получится еще столько же. У них там примерно такая же гряда, правда, пониже, лесистая и проходит южнее.
– Уже был тут? – спросил Рост.
– А ты думаешь, карта на стене Председателя сама собой образовалась?
– Он сказал, что карты пурпурных расшифровали.
– Все этими самыми руками потрогано, изучено, пройдено, – отозвалась Ева и потрясла в воздухе своими маленькими, но на удивление мускулистыми лапками.
– Ну, «изучено» – это слишком, – признал Ким. – Но пройдено – это точно.
– И что там? – спросил Рост.
– Сам увидишь. Для того тебя и приказано туда затащить, чтобы увидел.
На ночевку устроились, когда до темноты оставалось еще часа три, а до южной гряды холмов километров двести. Рост не понял, почему они так поступили, и спросил:
– А отчего бы не пройти оставшийся путь?
– Там безопасной ночевки не будет, – нехотя процедил Ким.
– Мы, когда там крутимся, – добавила Ева, – все равно на ночь уходим подальше в Водный мир.
– Тут тоже не будет слишком надежно, – отозвался Ростик, указав на большую торфяную складку протяженностью километров в десять, похожую на земную морену. – Неужели тут хищников нет?
– Хищники-то все больше водяные, – объяснил Ким, – бултыхаются в болотинах, прячутся на дне. И выбираться на сушу ради нас не станут… По крайней мере, одну ночь провести можно. Хотя ставить пост придется.
В постовых выделили, конечно, волосатиков. Они послушно отстояли каждый по два с небольшим часа, и хотя Рост просыпался пару раз, но спящими их не застал. А может, он себя переоценивал – застать волосатика спящим на посту он не смог ни разу, еще во время своей службы в армии.
Поутру снова полетели. Как всегда бывает, когда экипаж еще не слишком изнурен работой, полет доставлял удовольствие. И воздух казался свежее, и лежащие впереди земли – интереснее. У Роста даже шея немного заболела, так он крутил головой, столько пытался вместить в себя новых впечатлений. Ева даже хихикнула:
– Смотри не объедайся сразу-то. Оставь немного на потом.
– Да, – согласился Ким, – это стоит увидеть.
Что он имел в виду, стало ясно, едва они перевалили через гряду. Разумеется, впереди, на юге и юго-западе блеснуло море, и было до него не очень далеко, не больше трехсот километров. Причем половину этого пространства занимали густые кусты, а остальное… Это можно было бы назвать пустыней, если бы в ней не ощущалась мощная аура жизни, активности, какого-то скрытого шевеления. Рост от нетерпения даже подался вперед, пытаясь понять, что именно и как он чувствует. Пару раз ему показалось, что он увидел, как по песку кто-то передвигался, но… неопределенно. Слишком далеко еще было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
