Читаем без скачивания Смежный сектор - Андрей Ливадный

В десяти метрах от Андрея, за вплавленной в землю металлоконструкцией, занял позицию Постышев.

Ван Хеллен и Курт под их прикрытием совершили рывок на пятьдесят метров, приблизившись к ксенобианским укреплениям почти вплотную.

— Постышев, остаешься на месте, Лозин — вперед.

Андрей вскочил, оскользнувшись на остекленевшем скате неглубокой воронки, и, с трудом удержав равновесие, отыскал взглядом командира, который коротким жестом указал на группу из трех полуразрушенных бункеров, связанных между собой короткими тоннелями.

Войти в обособленный участок укреплений оказалось несложно в черных стенах зияли внушительные пробоины, объясняя их появление, неподалеку от куполообразных построек застыли две тяжелые планетарные машины, — их огромные литые колеса сгорели, броня была иссечена глубокими шрамами от попаданий лазерных лучей, покатые башни плазмогенераторов казались разрубленными на отдельные бесформенные фрагменты, чуть ниже на скатах лобовой брони в гофрированных гнездах навек застыли повернутые в сторону бункеров автоматические орудия, — судя по количеству пробоин в стенах укреплений, они работали до последнего, поливая шквальным огнем бункера Чужих, пока смерч декомпрессии не убил экипажи планетарных машин.

Глухая ярость билась в висках ритмом участившегося пульса.

Здесь все было пропитано аурой трагического противостояния, картины разрешения и смерти подавляли рассудок, низводя разум до инстинктивных чувств.

Нырнув в пролом, Лозин внезапно оказался на границе света и тьмы.

В помещении, куда он попал, царил глубокий сумрак.

Зрение медленно адаптировалось к темноте, и вскоре неяркий, проникающий через пробоины свет позволил рассмотреть детали окружающей обстановки.

Пол бункера усеивали мелкие обломки, среди них под ноги попадались фрагменты хитиновых панцирей, сложная внутренняя архитектура, присущая всем ксенобианским сооружениям, была сломана колоннаду черных столбов снесло вбок, завалив ими дальнюю часть помещения, куполообразный свод треснул, но не обрушился…

Убедившись, что в бункере нет засады, Андрей вернулся к пролому и сделал знак командиру можно заходить, все чисто.

— Привал, — Ван Хеллен осмотрел помещение, взглянул на датчики анализаторов атмосферы и освободил фиксаторы забрала, сдвинув его на затылок гермошлема.

Несмотря на усталость, он был доволен и не пытался скрыть этого.

— Молодцы. Полчаса на отдых, я подежурю. Кому неудобно — можно снять скафандры, дальше все равно пойдем без них.

— Почему, командир? — спросил Курт, устраиваясь подле пробоины, чтобы тоже наблюдать за окрестностями. Они постепенно, сами того не замечая, перенимали манеру поведения Доминика. Ван Хеллен молча одобрил выбор бойцов, порадовался, что не разбрелись и не поддались усталости — все до единого устроились на отдых с таким расчетом, чтобы при малейших признаках угрозы не метаться в поисках позиции, а быть готовыми к немедленному отпору.

— Скафандры не защищают от бионических автоматов, при этом сильно стесняют движения, — ответил он. — Вообще гермоэкипировка нужна лишь для преодоления разрушенных отсеков в нашей зоне. Поэтому мы оставим скафандры здесь, чтобы забрать на обратном пути. К компьютерному центру пойдем налегке. — Он выглянул в пробоину и добавил: — Думаю, что мы сможем существенно увеличить свои шансы на успех.

Постышев проследил за взглядом командира и понял, что тот рассматривает две застывшие неподалеку планетарные машины.

Неужели он собирается проникнуть внутрь, чтобы снять дополнительную экипировку с останков экипажей?

В первый момент это показалось Антону надругательством над теми, кто погиб тут много лет назад, но его внутреннее смятение длилось недолго, ровно до очередной фразы Ван Хеллена:

— Те, кто сейчас подумал о кощунстве, могут оставить свое мнение при себе. Мы не на прогулке, — резко добавил он. — Ксенобиане используют боевые особи, которые для них не более чем скот. Они имеют подавляющий численный перевес, и с этим придется считаться. Поэтому мы обязательно пойдем к древним машинам и возьмем оттуда любое оборудование или экипировку, способную дать нам дополнительный шанс на выживание. Это приказ, он не обсуждается и не комментируется.

Антон сидел, привалившись к черной глянцевитой стене, глядя на кромку леса, где исчез ксенобианский патруль.

Командир прав, — невольно подумалось ему. Только двое из всего отряда имели бронежилеты. Односторонняя связь тоже причиняла массу неудобств, и, случись вступить в бой с ксенобианами, такой способ общения может стать фатальным для всей группы.

И все же от мысли, что кому-то придется лезть внутрь древних машин, неприятно сосало под ложечкой.

— Можно я пойду туда, командир? — неожиданно произнес Андрей.

Ван Хеллен обернулся, внимательно посмотрев на Лозина.

— Не боишься?

— Боюсь.

Доминик на секунду задумался, а затем кивнул.

— Хорошо, снимай скафандр, не будем откладывать. Всем остальным внимательно следить за окрестностями. Антон, в мое отсутствие ты старший. Если появятся ксенобиане, десять раз подумай, прежде чем открывать огонь. Пока что наше главное оружие — скрытность.

Постышев кивнул.

— Я понял, командир. Если они не пойдут прямо сюда, никто не станет стрелять. Мы уже выдержали это.

Возвращаться к планетарным машинам пришлось ползком. Километрах в пяти от укреплений на пределе видимости появился новый патруль ксенобиан. Ван Хеллен посмотрел на хронометр и недовольно пробурчал, сравнивая интервал между прочесывающими местность патрулями и воображаемой окружностью их маршрута:

— Особей двести в совокупности… Туговато нам придется…

От Андрея не укрылось, что командир ни словом не обмолвился о других группах, следовавших к компьютерному центру различными маршрутами. Нас ведь тоже человек сорок, не меньше, — подумал он, выползая вслед за Домиником на бугристую оплавленную поверхность.

Две машины стояли рядом, люк одной был открыт, вторая, повернутая боком к укреплениям, наглухо задраена. Металлические диски колес, с которых под воздействием бушевавших тут температур испарилось резиновое покрытие, сплавились с твердью смежного сектора. Андрею трудно было даже вообразить, какие энергии бушевали тут в прошлом, он понял лишь одно — машины были подбиты еще до разгерметизации сектора. При взрыве декомпрессии их удержали на месте колесные диски, спекшиеся с металлопластиком основного перекрытия.

Командир уже дополз до открытого люка и, привстав, заглянул внутрь машины.

Андрей присел рядом, спина к спине, страхуя Ван Хеллена.

Доминик достал ручной фонарь и посветил в сумеречное нутро кабины.

Вся передняя часть, вместе с приборными панелями, креслами водителя и стрелка, представляла собой бесформенные потеки расплавившегося пластика, из которых торчали обрывки кабелей и детали механизмов.

— Заходим.

Андрей вслед за командиром протиснулся в люк.

Он страшился увидеть мертвые тела, вернее, их останки, но сгоревшие, потерявшие форму кресла были пусты Наверное, экипаж успел покинуть машину еще до декомпрессии, — подумалось ему. Уродливые потеки пластика, образующие причудливые наплывы, практически не оставляли надежды, что здесь вообще можно найти что-либо функциональное, уцелевшее во время пожара, вызванного нагревом лобовой брони от множества попаданий лазерных лучей, которые не прожгли ее, но раскалили до сотен, если не тысяч градусов.

Ван Хеллен придерживался иного мнения. Бегло осмотрев тесную, изуродованную кабину, он присел на корточки подле внутреннего люка, ведущего в десантный отсек Задняя часть кабины также сильно пострадала от высокой температуры, материал уплотнителя полностью выгорел, и теперь сквозь обозначившуюся по периметру люка щель виднелся фрагмент оплавившегося электромагнитного замка. Доминик попытался отжать ригели ножом, но понял, что скорее сломает лезвие, чем вскроет заклинивший механизм.

— Прижмись к стене, — приказал он Андрею, извлекая компактный ручной лазер. Лозин мельком взглянул на устройство, вновь удивившись ею конструкции: лазеры считались традиционным оружием разумных ксенобиан, и трофейные образцы, которые он изучат, выглядели совершенно иначе.

Доминик лишь усмехнулся, перехватив его взгляд.

— Мы тоже кое-что умеем, — произнес Ван Хеллен, прежде чем ослепительный рубиновый луч начал резать металл, роняя на пол горячие шипящие капли.

Он быстро справился с замком, но люк не поддался, и после нескольких безуспешных попыток сдвинуть его по направляющим командир отложил в сторону обрубок трубы, которым пользовался как рычагом.