— Выходит, это твой лучший пояс с шипами? — шутливо спросила я.
Тони вытащил из кармана фотоаппарат — так быстро, что я даже не успела понять, что происходит. А потом в глаза мне ударила яркая вспышка. Я закричала во все горло, так сильно, что у меня гортань словно огнем обожгло. Крик вышел недолгим, однако вокруг все на меня так и уставились. Тони хохотал как ненормальный.
— Вay, — еле выговорил он. — Надо мне почаще тебя пугать.
— Ты что, совсем сдурел? Нельзя слепить людей — им же будет больно.
Тони положил руку мне на плечо.
— Лина, это всего-навсего фотоаппарат. Может, конечно, фальшивая камера тебе больше нравится, но и эта тебе вреда не причинит, обещаю.
Ладно, подумала я, ладно. Надо мне научиться себя контролировать.
Очередь начала потихоньку двигаться. Мы наконец-то вошли в здание и оказались в море учеников — хотя я не была его частью. Во всяком случае, не ощущала. Я не могла ни прыгать, ни обниматься, ни рассказать кому-нибудь что-нибудь такое, что не отпугнуло бы его от меня раз и навсегда.
Как только мы вошли в аудиторию, я поняла, почему Род выбрал для меня Уикхэм. Найти школу элегантней было бы непросто. Аудитория в Хопперовке могла бы соперничать с самыми прекрасными домами, что я только повидала за пять столетий. В моем замке в Хатерсейдже ничего не делали из металла, только камень и дерево. А вот в Уикхэме все было совсем по-другому, в современном стиле. Светильники здесь были сделаны из витражного стекла и горели ярче от легкого нажатия пальца. Ряды скамеек поднимались, расходясь вширь, от небольшого помоста в центре комнаты. Лестницы, что шли вдоль этих скамей, были устланы красным ковром, а сбоку бежала полоска крошечных лампочек.
— Здесь проходит собрание только старших классов, — пояснил Тони, пока мы поднимались по ступеням. Многие ученики уже расселись, сбившись в тесные группки. — Садись сюда, — предложил он, показывая мне на несколько рядов скамей слева, в дальнем конце.
Ученики, что уже сидели там, стилем одежды напоминали Тони. У некоторых волосы были выкрашены в странные цвета, а у одного из старших мальчиков в губе и брови висели серьги. Гэвин, вампир из моего братства любил ножи и кинжалы. Ему бы понравился пирсинг. А может, и вправду уже понравился.
Джастина я не нашла средь толпы, хотя, надо признать, надеялась увидеть. Зато заметила ту противную блондинку, Трейси Саттон, и двух ее подружек — Неразлучную Троицу в полном составе. Они сидели с другой стороны от лестницы, чем мы, и о чем-то шушукались, сблизив головы. Внезапно Трейси посмотрела наверх и перехватила мой взгляд. Я отвернулась, села на скамью, сняла рюкзак и поставила его у ног.
Я ничего не могла с собой поделать. Повернувшись, я пристально уставилась на ее губы. Она наклонилась к самой низенькой из трех блондинок и сказала:
— Та новенькая сидит с народом из художки.
Низенькая блондинка повернулась в мою сторону, но я уже успела отвести взгляд.
— А она хорошенькая, — заметила блондиночка.
Трейси нахмурилась.
— Ну, так себе. Бледнее, чем я в середине ноября. А на плече у нее что за татуировка? По мне, так мрачновато.
Меня словно ножом резануло! Я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу. Вот ведь глупость! Я напрочь забыла. Забыла о татуировке на моем левом плече. О том, что там написано. Только у членов нашего братства была такая татуировка.
Кто замышляет зло, уже злодей.
Сжав губы, я обвела взглядом аудиторию. И что мне теперь делать? Как объяснить смысл этой фразы тем, кто обратит на нее внимание? Особенно девицам из Троицы. Они-то, небось, привыкли думать, что на татуировках бывают только бабочки да цветочки, а выполняются эти татуировки исключительно стерильными иглами. Я вжалась в спинку сиденья, чтобы больше никто не мог разглядеть татуировку, и распустила волосы, хотя знала: стоит мне встать и пойти, да что там — просто сменить позу, и любой оказавшийся рядом заметит мою татуировку без труда. Слишком тоненькие бретельки на этой майке. Да уж, фасон я выбрала неудачно. Однако бежать через весь кампус, чтобы переодеться, было уже некогда.
Пропади оно пропадом, мое умение читать по губам! И вампирское зрение в придачу! Ах, зачем я не надела свитер?!
Должно быть, Тони заметил, кого я так пристально разглядываю. Он наклонился ко мне.
— Свора сучек.
— А почему они величают себя Троицей?
— Да потому что все время тусуются вместе. Втроем: Трейси Саттон, Клаудия Хоторн и Кейт Пирсон. Богатые, популярные и опасные. Кейт живет со своей семьей в Чэтеме и на выходные всегда уезжает туда.
— Ну какая там опасность от троих девчонок?
Однако уже произнося эти слова, я поняла, что имел в виду Род в тот вечер на полях и что сейчас имел в виду Тони. Эти девушки были очень красивы — и красота давалась им без малейших усилий. Видели бы вы как небрежно и беспечно они встряхивали волосами или откидывали их легким движением руки. Они были опасны именно поэтому — потому, что считали: раз они красивы, им подвластен весь мир.
Я бы и дальше рассматривала Троицу, но тут слово взяла мисс Уильямс, и я отвлеклась на нее.
— Учеников и преподавателей просят занять места в зале, — произнесла она в микрофон.
Гомон утих, по аудитории пронесся торопливый шелест, и через минуту все расселись. Я так до сих пор и не видела Джастина.
— Добро пожаловать с возвращением в нашу школу. Сегодня, как и каждый год, мне выпала честь приветствовать вас перед началом нового учебного года в Уикхэме. Чего бы мне хотелось? Чтобы вы достигли максимально возможного уровня образования. Чтобы вы не только выросли в академическом смысле, но и повзрослели. Здесь, в Уикхэме, вы представляете собой наилучший пример будущего нашей страны. И, будучи старшеклассниками, служите примером для всех остальных учеников Уикхэмской частной школы.
— Бе-бе-бе, — прошептал Тони у меня над правым ухом.
На сердце потеплело. Я была страшно признательна, что он рядом со мной.
— Перед тем, как мы приступим к давно ожидаемым занятиям, хочу сказать еще буквально пару слов. В этом году мы приняли всего четырех новых учеников старших классов. Прошу вас, подойдите сюда, хорошо? Лина Бьюдон, Крис Анка, Стефани Уилкокс и Луис Рейкен.
Внутри у меня все так и оборвалось. Это не к добру!
Трое учеников слева от меня поднялись и начали спускаться по длинным проходам к мисс Уильямс. Я поглядела на Тони. Глаза у меня, верно, были расширены, рот приоткрыт от ужаса. Тони зажимал рукой рот, плечи у него ходили ходуном вверх и вниз, щеки раскраснелись от сдерживаемого веселья. Если бы только он знал, что значит моя татуировка… а ведь, как только я встану, ее все увидят. Начнут интересоваться.
