Я поднялась с места, молясь только об одном — только бы не упасть. Ты не можешь, не смеешь упасть! Как во сне, я начала спускаться вниз, медленно и аккуратно переставляя ноги. Панаму я сняла и теперь комкала в правой руке. Так, медленно, но твердо, я преодолела весь путь до мисс Уильямс, изо всех сил стараясь не смотреть ни вправо, ни влево, а лишь прямо перед собой. Однако я уже слышала перешептывания и разговоры вокруг. Сама-то татуировка была совсем небольшой — не крупнее стандартного книжного текста, но вот почерк — весьма своеобразный. Почерк Рода, навеки впечатавшийся в мою кожу посредством чернил, крови и маленькой иголки.
Мисс Уильямс отступила влево, освобождая для нас место по центру возвышения. Остальные трое новичков развернулись лицом к аудитории. Я последовала их примеру. А потом мне на левое плечо легла рука.
— Почему бы тебе не начать первой, Лина? Расскажи нам немного о себе, — прошептала мисс Уильямс.
Я шагнула к микрофону. Раз мисс Уильямс им пользовалась, так, наверное, и мне тоже надо? Он вроде как усиливал громкость, хотя у меня-то голос и так был звонкий и сильный.
Весь зал уставился на меня. Сотни смертных глаз смотрели на меня в ожидании, пока я скажу что-нибудь что определит мое место в их мире.
— Меня зовут Лина Бьюдон, и это просто ужасно.
Зал засмеялся. Я чувствовала: они смеются не надо мной, а вместе со мной. Нервно стиснув края кафедры я поискала глазами Тони. Он ободряюще показал мне большой палец. А в следующий миг я наконец увидела Джастина Иноса: он сидел прямо у меня за спиной, на ряд выше. Сердце в груди так и подпрыгнуло. Я торопливо отвернулась. Значит, он тоже видел татуировку. Наверняка видел. Как бы там ни было, сам он выглядел просто невероятно. Соблазнительно. Бронзовая кожа того золотистого оттенка, что достигается только долгим пребыванием на солнце. Мне невольно подумалось — а вот если прикоснуться к нему, теплая ли у него будет кожа.
— Я родом из маленького городка на окраине Англии, как вы и сами, верно, уже догадались по моему акценту. Мне шестнадцать и… наверное, пока это и все.
Я направилась обратно на свое место, на сей раз продемонстрировав злосчастную татуировку сидевшим позади учителям. И пока я поднималась, мы с Джастином неотрывно смотрели друг другу в глаза. По губам его я точно знала, о чем он думает. Я казалась себе наполовину зверем, наполовину человеком — так легко мне было прочитать его мысли. Он глядел прямо на меня с самодовольной полуулыбкой. Ему не требовалось говорить со мной под дождем. Не требовалось ничего говорить вслух. Все было сказано во взгляде.
Я хочу тебя.
Глава 7
Собрание закончилось, и все принялись расходиться. Мне не хотелось, чтобы Джастин думал, будто я за ним бегаю, так что я выждала и небрежно обернулась, только когда мы с Тони наконец поднялись и начали пробираться к выходу. Но Джастина сзади не оказалось. Мне это не понравилось. Разве он не собирался пойти за мной следом? А я-то ни о чем не волновалась, уверенная, что он идет за мной. Вот досада!
Выйдя в холл, я встряхнула волосами и натянула рюкзак на плечи, стараясь прикрыть лямкой татуировку.
— А клевая у тебя татушка, — заметил Тони, подтверждая мои опасения. Мы шли по главному коридору Хопперовки.
— Да ничего особенного, — ответила я.
— Ничего особенного? Еще как, очень даже особенное. Когда ты ее сделала? И кто ее делал? Чернила какие-то особенные.
— Один мастер в Лондоне, — сказала я, а перед глазами у меня уже стояло видение из прошлого.
Я лежу на полу в гостиной Хатерсейджа, растянувшись на красном персидском ковре, что привез Род из Индии в шестнадцатом веке. В огромном камине бушует пламя. Я обнажена по пояс, но видна лишь моя спина. Род стоит на коленях рядом со мной, нанося надпись…
Вокруг нас расхаживали по холлу ученики. Большинство держало в руках папки с эмблемой Уикхэма. Толпы народа — наверное, не меньше сотни старшеклассников. Мне вспомнился один венецианский замок во время карнавала. Сотни венецианцев в костюмах масках. Львы, перья, искрящиеся драгоценности, разлетающиеся по полу мириадами осколков бокалы. Как и сейчас, мне так странно было находиться в толпе незнакомцев. Я не узнавала ни единого лица — лишь глаза, ловящие мой взгляд. Правда, тогда, в тысяча шестисотом году, я, к величайшему своему смущению, убила герцога Леонардо, который неутомимо преследовал меня по всему замку и никак не соглашался отстать. Я разодрала ему горло и к тому времени, как над каналами Венеции забрезжил рассвет, досыта насосалась крови. Конечно, наутро-то я сильно пожалела о содеянном — как-то неловко убивать хозяина дома. Но что оставалось бедной девушке? Он таскался за мной по пятам и твердил, до чего я прекрасна. А я невыразимо скучала.
— Английский этажом выше, — сообщил Тони, показывая мне на лестницу. Мы как раз добрались до конца коридора. — Увидимся вечером? В шесть часов, в клубе? Поужинаем вместе?
Я кивнула и начала подниматься по лестнице.
Английский для продвинутых учеников. Судя по всему, на тестировании в субботу меня оценили «выше прошлогоднего победителя».
Двери, что вели на второй этаж, были сделаны из красного дерева, с маленькими стеклянными окошками. Пол — сверкающий, кафельный. Миновав две или три стеклянные двери и сверяясь с расписанием, я остановилась перед деревянной дверью, на которой чернел номер 205, и вошла в класс. Он был полукруглым, в центре висела доска, а перед ней стоял учитель — профессор Линн: низенький, щуплый, с редкими волосами и намечающейся лысиной размером с полдоллара.
Большинство моих соучеников уже расселись по местам. Из знакомых лиц я увидела там только Трейси — и села как можно дальше от нее. Однако на пути к выбранной парте заметила на сиденье рядом с Трейси знакомый изгиб спины под черной рубашкой. Джастин. Я села, не глядя в их сторону.
Профессор Линн дописал что-то на доске и повернулся к классу.
— Кейт Шопен. «Пробуждение». 1899. Кто-нибудь может ответить мне, что представляет собой этот роман? Триллер? Любовная история? Какого он жанра? — спросил он, поймав на себе мой взгляд.
Похоже, тут начинали с места в карьер.
Промолчав, я достала книгу из сумки. Новенький, только с полки томик в мягкой обложке. Я купила его, когда ходила с Тони в книжный магазин.
— Ну, кто ответит? — настаивал профессор Линн. Никто не откликнулся. — Может быть, наша новая комедиантка?
Он открыл классный журнал. Я заранее знала, что так оно и будет — на счастье, вампирское умение читать чужие намерения еще оставалось при мне. Я знала, инстинктивно знала — профессор Линн намерен испытать меня. Подойдя к моей парте, он скрестил руки на груди.
