— А ты в них веришь? — спросила я.
— Все возможно.
Тони привлек меня ближе к себе, так что мое левое плечо прижалось к его груди. Я ощутила тепло его тела. От этой внезапной близости рот у меня наполнился слюной. Так бывает у вампиров. Сперва рот наполняется слюной, потом отрастают клыки, а потом инстинкт велит вампиру кусать. Отстранившись от Тони, я сделала вид, будто поправляю рюкзак.
Сердце стучало быстро и гулко. Я прижала руку к груди — словно желая унять его. Вытащив какой-то документ со дна рюкзака, я притворилась, что читаю его. Неужели это я так среагировала на тепло тела Тони? Неужели хотела его крови? Я пристально разглядывала острые травинки под ногами. Потом сглотнула — убедиться, что этот эффект закончился.
Тони шел по дорожке на несколько шагов впереди меня. Я невольно обратила внимание на то, какая у него забавная походка: шаг длинный, но подпрыгивающий. Казалось, будто ноги у него слегка великоваты для такого туловища. Сегодня он был в ботинках одного цвета — черного, но все-таки они слегка отличались. Не знаю, заметил бы это кто-нибудь, наделенный обычным зрением, не вампирским, — но шов на правом ботинке отличался от шва на левом.
— Ты идешь? — позвал Тони. — А то без нас начнут.
Нет, решила я. Нет, я точно не хочу его крови.
Я бросилась вдогонку. Когда я с ним поравнялась, он мне улыбнулся и мы пошли дальше бок о бок. Легкомысленная беспечность Тони облегчала мне необходимость скрывать вампирские привычки и инстинкты. Казалось, он и внимания не обращал, когда я странно себя вела. Прежде чем заговорить с ним, я провела языком по передним зубам. Просто на всякий случай, для проверки…
— А ты родом из Лаверс-Бэй? — спросила я, изо всех сил стараясь отвлечься от того, что сейчас произошло.
— Угу. — Тони вздохнул. — Мои предки живут на самой окраине Лаверс-Бэй, в очень, гм, интересной части города.
— Интересной? — переспросила я.
— Позволь выразиться так — ты бы до смерти перепугалась, если б хоть раз увидела.
Я усмехнулась. Ну да, конечно…
— А ты-то как получила в свое распоряжение квартиру на целый этаж? — спросил Тони. — Всем остальным приходится довольствоваться обычными общежитейскими комнатами.
— Отец снял ее на те два года, что я буду тут учиться, — пояснила я.
— Ух ты! — вскинул брови Тони.
Он ловко лавировал по переплетению дорожек, держа курс на хопперовский корпус. Я украдкой покосилась на него: лицо спокойно и расслаблено, на губах играет довольная улыбка. Характер у Тони был очень славный, и я ощущала исходящую от него энергию. Вампиры умеют чувствовать энергию людей и считывать эмоциональное состояние окружающих. В отличие от меня Тони в жизни никому не причинил зла, он не жил в беспрестанном страхе. Мне хотелось любой ценой защитить, уберечь его. Не успев даже понять, что происходит, я потянулась взять его за руку, но, спохватившись, тут же отдернула руку и сделала вид, будто ничего не случилось. На счастье, Тони ничего и не заметил.
Повсюду перед общежитиями, на лужайках и тропинках, ученики бросались друг к другу, вопя от восторга и фотографируя друг друга мобильными телефонами.
Тони протянул руку в мою сторону, нажимая указательным пальцем воображаемые кнопки.
— Бог ты мой! — вскричал он и театрально схватился за сердце. — Мне просто необходимо тебя сфотографировать, ведь я же не видел тебя добрых пять минут. Давай позируй!
Я подбоченилась правой рукой и улыбнулась. Тони опустил руку и скорчил гримасу.
— Могла бы встать как-нибудь и получше!
— А как? — спросила я, не совсем уверенная, какую именно позу можно считать приемлемой в этом столетии.
— Ну не знаю, выпяти бедро, что ли. Встань как проститутка.
— Э-э-э… а как стоят проститутки?
Тони выставил бедро в сторону и надул губы. Потом наставил невидимую камеру себе на лицо, как будто сам себя фотографировал.
— Вот так вот.
— Ничего смешнее не видела!
А это кое-что да значило.
Тони схватил меня за руку и потащил обратно на дорожку. Я не сопротивлялась и даже улыбнулась, когда его пальцы сжали мои. Но у его пальцев словно бы не было возраста. Мягкие, без мозолей, все в пятнах краски. Внезапно я осознала, что последним, кто держал меня вот так за руку, был Род. Я выпустила руку Тони.
— Я два месяца провела в Швейцарии! — кричала какая-то девушка неподалеку от нас, сжимая подругу в объятиях. — Ой, а ты теперь блондинка!
Мое сверхострое вампирское восприятие напоминало радиоприемник: ловило эмоции всех вокруг меня. И сколько же тут было всего разного: радость, тоска, стыд, волнение — я могла перечислить множество самых разных чувств.
Дорожка, по которой мы сейчас шли, вилась перед общежитием «Кварц». Не удержавшись, я бросила взгляд на окно Джастина. Там было темно, хотя само окно открыто нараспашку, а на подоконнике виднелась кофейная кружка.
Шагая рядом с Тони, я старательно наблюдала, как общаются между собой ученики. Уж коли мне предстоит стать одной из них, то и вести себя надо так же, как они. Они щеголяли в кольцах с драгоценными камнями, дорогих серебряных и золотых часах и прочих всевозможных украшениях. Многие девушки забирали волосы назад при помощи красивых заколок, похожих на черепашьи панцири. Надо бы и мне себе такую найти. Ой, совсем забыла! Тони же обещал научить меня водить машину! За новой работой и стараниями укротить руководства по пользованию всевозможными приборами я напрочь забыла поймать Тони на слове.
— Представляешь, я получила работу! — сообщила я, пока мы ждали в очереди учеников, собравшихся перед входом в корпус Хоппера.
— Это объясняет субботу. А то я приходил в «Исктель» с тобой повидаться, — откликнулся Тони. — А ты, верно, как раз работала. И где?
— В библиотеке.
— М-да, не свезло. Я работаю над ежегодным альбомом. Это все больше в мастерской, — сказал он.
— Ежегодный журнал? А это что такое? — спросила я.
Мы ступили в тень перед входом в Хопперовку. Собрав рассыпавшиеся по плечам волосы, я закрепила их черной заколкой.
— Не знаешь, что такое ежегодный альбом? — По взгляду Тони было совершенно ясно: просто невозможно не знать, что это такое. Однако почти сразу же лицо у него снова приняло обычное невозмутимое выражение. — Такой журнал, книжка, которая выходит в конце каждого школьного года. Мы весь год фотографируем и записываем, что происходит, а потом собираем все вместе. Ну, чтобы помнить. Помнить, что было.
— А ты, значит, фотографируешь?
Тони кивнул.
— И надо бы мне пофотографировать первое собрание. Все всегда надевают самое лучшее. Ужас как раздражает.
