и следы на снегу, и пар изо рта, и…. Да это же настоящий шатун! Конечно, где-то в глубине души, я понимал, что Радомир всё контролирует, но инстинкты брали своё: на меня шёл смертельно опасный зверь, и мне не могло быть не страшно! Мои руки сами собой взмыли на уровень груди, и я, как бы встал в стойку (хотя вряд ли это походило на стойку какого-нибудь боевого искусства). Я буквально почувствовал, как с кончиков моих пальцев слетело нечто похожее на упругий шарик. Впрочем, это описание весьма далёкое от моих ощущений, но точнее я вряд ли смогу описать. Медведь на некоторое время замер, а потом вновь пошёл на нас, но, как будто, менее уверенно.
– Может, ты хоть что-нибудь сделаешь?! – немного отчаянно, немного недовольно вскрикнул я.
– Я пытаюсь! – прошипела Ася где-то над правым ухом. Звучало, действительно так, будто она тащит что-то тяжёлое.
В общем, я думаю, выглядели мы крайне нелепо, стоя выставив руки в сторону медведя и пыхтя без толку. Я, собственно, не понимал, что я делаю, что мне надо пытаться сделать и как это сделать, но, видимо, это было предусмотрено нашей «программой обучения». Медведь вел себя довольно странно: он, вроде как и шёл на нас, но его постоянно как будто что-то отвлекало, и он, нет-нет, да сбивался с пути, но неизменно возвращался. Это я так долго описываю, но на самом деле, всё это, конечно, произошло за несколько секунд. В какой-то момент, я подумал, что всё: медведь ринулся в нашу сторону, и до него оставалось всего пару метров. Но тут, он внезапно развернулся и побежал прочь от нас. Я сразу же почувствовал взгляд и резко обернулся: ну, разумеется. Сзади нас стоял наш учитель (или наставник, не знаю) и, конечно, это он прогнал медведя. Начал он вновь, без предисловий:
– В общем и целом, неплохо. Но надо бы побольше концентрации. Да и веры в себя! Так-то.
– Веры в себя?! – немного вспылил я. – Да я понятия не имел, что я вообще делаю, какая тут вера?!
– Ты пытался прибегнуть к манипуляции – спокойно ответил Радомир – убедить медведя уйти. Кстати, то же сделала и Ася – удивительное единодушие, это не так часто встречается среди молодых чародеев.
– А, так вот, как это называется? По-моему, вы применили нечто похожее ко мне на предыдущем занятии!
– Молодец, быстро учишься – усмехнулся Радомир. Он неспешно прошёлся и добавил:
– Ну что ж, давайте тогда попробуем манипуляцию. Выберете одно действие и попытайтесь заставить партнёра это действие выполнить. Ну а сами, конечно, старайтесь сопротивляться.
– Что угодно? – приподняла брови Ася.
– В рамках разумного, – улыбнулся Радомир, почему-то глянув на меня – начинайте!
Мое тело, вдруг, начало требовать каких-то прыжков, какого-то движения, и я даже, чуток подпрыгнул, но быстро взял себя в руки: было ясно, что Ася оказывает на меня влияние. Должен сказать, ощущение не из приятных! К тому же, было чертовски трудно сконцентрироваться на своей манипуляции и одновременно продолжать сопротивляться! Мы почему-то начали кружить по поляне, словно средневековые воины с холодным оружием. Ася, вдруг чихнула, а потом ещё и ещё…
– Видимо, я победил! – весело воскликнул я. – Ведь я старался заставить Асю чихнуть!
– И только?! – фыркнула Ася. – Вот я хотела, чтоб ты сделал сальто!
– Ты с ума сошла?! – возмутился я. – А если бы я себе хребет сломал, а?!
– Ну ладно, ладно – посмеиваясь прервал нас Радомир. – Это отличный пример! Чем проще, тем надёжнее. Гораздо проще осуществить манипуляцию, когда действие весьма незначительное или повторяющееся (то есть, объект манипуляции совершал это действие по собственной воле много раз). Сложнее заставить сделать что-то менее естественное, и, уж, конечно, совсем сложно заставить сделать то, на что объект сам по себе не способен! Запомните этот урок: чем проще, тем надёжнее. Амбиции – это неплохо, но начинать нужно всегда с малого. Так-то.
– Давайте попробуем ещё раз! – с жаром воскликнула Ася, на щеках которой проступил ещё более яркий румянец, не связанный с морозом.
– Нет, на сегодня хватит – тихо, но твёрдо ответил Радомир.
– Мы так до старости будем учиться! – я понимал, что спорить полностью бессмысленно, но, конечно, мне не терпелось как можно скорее продвинуться в обучении. К тому же, я был почти уверен, что это наша последняя встреча до следующих каникул.
– Ничего, ничего – успеется. Вы пока наберётесь сил, а там можно будет увеличить темп.
Несмотря на то, что мы с Асей возвращались с чувством неудовлетворения, меня грела мысль, что вот потом мы, наконец, начнём продвигаться быстрее, а сейчас – это так, ленивая разминка. Поэтому домой я пришёл в приподнятом расположении духа, с удивлением увидев, что бабушка убирает со стола стопки и остатки скупой закуски. Видимо, бабушка проследила мой взгляд, потому что я и рта не успел раскрыть, как она со вздохом сказала:
– Дед Данила приходил, у него коза померла, так вот, помянули.
– Серьёзно, козу? – я никогда не замечал, чтоб бабушка искала повод выпить.
– Ну это тебе кажется, мол, что там эта коза…. А она у него шестнадцать лет жила. У Данилы ж нету никого: жена померла, когда ты ещё не родился, сына черт знает где носит, по слухам – бандит, а с дочерью они разругались из-за чего-то там, и она сюда совсем не приезжает. Так что коза эта Даниле как родная была. А сейчас – того и глядишь, сам душу богу отдаст.
– Ты же не веришь в бога? – задал я риторический вопрос.
– Ну не верю, а выражение это с детства слышала – так вот и привыкла.
– Ладно, – я решил сменить тему – пойду соберусь на завтра.
– Можно подумать у тебя чемоданы вещей! – буркнула бабушка – Всегда собираешься с вечера.
– Не знаю даже, откуда такая традиция возникла – смущённо улыбнулся я.
Пока я проводил свои недолгие сборы, меня одолела тоска из-за этого неприятного известия, которое, впрочем, не должно было быть таким уж неприятным для меня. Но мысли-то неслись галопом: я не знал, какой у деда Данилы был личный номер, но был уверен, что он не выше тройки. Как я понял, он всю жизнь прожил в этой деревне, которую обеспечивал самогоном, и, собственно, тем и зарабатывал. Уж не знаю, каким он был в молодости, но на сегодняшний день – это был добрейшей души человек. И вот, в конце жизни остался совсем один, в этой забытой всеми деревне. Зачем жил, что делал, что сделал…?
Но, может, люди зря занимаются поисками смысла жизни? Может, Радомир прав – люди всего лишь часть природы. И живём мы просто ради того, чтобы жить и продолжать жизнь? Может, надо просто пытаться наслаждаться жизнью и прожить её
