Читаем без скачивания Демон движения - Грабинский Стефан

Молниеносная встреча зрачков...

- Что, хороша тебе невеста?..

Боль, погибель, обожание! Архангел Михаил!

Святой, чистый, мой! Взбурлившей крови клятва, смиреннейшее раскаяние...

Нет!.. Истина во мне!..

Дивный поворот головы, изгиб губ... Кто же это?

Я палевая пантера!

Там блеснуло за окном?.. Ничего... нам повезет!

Знаю я колдовские сады, любовь райскую. Знаю источники сладчайшие, упоительные пристанища, пряденье ткани божественных снов.

- 87 -

Пойдем!

Там гремело за окном?.. Ничего! Ничего!..

Жар знойный, алчущий похоти, жаждущий исступлен

Знаю, как тела раздразнить, я молодая, желанная.

Ласки на ложе тихие, едва ощутимые...

Пойдем!

Буря деревья ломает?.. Я сильная!

Песни буду петь, лоном убаюкаю, когда вернешься утомленный после работы. Распущу волосы, изголовье вьют лилиями, розами усыплю...

Ха!.. Что это?!..

Приникла к любовнику.

Сквозь внезапно распахнувшуюся дверь в задней стене брызнули струйки дождя, и на пороге возникла черная мантия священника. То был отец Павел, промокший! нитки, побледневший.

Около полуночи его внезапно разбудили и позвали к умирающему. Он сорвался с постели и, прихватив самое необходимое, без плаща, пошел в сопровождении малолетнего мальчика. Дорога была довольно далекой, но ночь выдалась светлая, видно было почти как днем. На o6paтном пути его нагнала буря.

На ощупь, не ведая, куда идет в темноте, он подошел к двери первого повстречавшегося ему дома на краю города. Осмотревшись, уже хотел было повернуть назад, но взгляд его упал на Себастьяна и танцовщицу, прижимавшуюся к нему в объятиях.

Лицо ксендза на миг исказилось бессильным отчаянием. Но уже в следующее мгновение он овладел собой и, не отступая больше, шагнул к ним:

— Себастьян, ты перестал верить?

Скульптор молчал. Он знал, что момент решительный, но и священный. Перед этим пронзительным, ясным взором он не смел лгать, даже чтобы спасти себя. После долгой паузы он тихо ответил:

— Нет...

Яростная судорога свела его челюсти.

— Прости!.. Я не мог иначе...

- 88 -

- Благодарю тебя, брат. Будь спокоен: Я спасу Его. Восстановлю пошатнувшийся союз. А ты будь счастлив с ней... если только хватит сил...

Он улыбнулся.

Когда звонарь нашел в себе силы ответить, ксендза Павла в зале уже не было...

Тем временем погода на дворе прояснилась, и луна завершила прерванную прогулку.

Где-то еще звучала музыка, люди разошлись. Только по углам дремали путники в ожидании почтового дилижанса.

Себастьян тупо смотрел в потолок, не обращая внимания на Марту, которая безрезультатно пыталась вывести его из тяжелой задумчивости.

Так прошло несколько часов.

Внезапно рожок заиграл сигнал к отправлению. Скульптор поднялся, будто только что очнулся, и, делая вид, что идет договариваться о месте в дилижансе, вышел с постоялого двора. За воротами свернул к городу; его понесло в сторону приходского костела.

Через полчаса был на месте. В костеле горел свет: сквозь открытые двери он увидел тусклый огонек свечи. Словно желая в чем-то убедиться воочию, заглянул внутрь... Горько засмеялся:

- Так и знал.

Оловянным шагом направился к звоннице...

-------------------------

Было около трех часов ночи, и петухи уже пропели трижды. Предрассветная тишина простирала над городом ленивые руки, полаивали спущенные с цепей собаки, над рекой тянулась туманная мгла. С крыш сонно капали слезы ночного дождика, в кадках плескалась мутная дождевая вода. На востоке тонули в синеве звезды...

Потом застонал голос колокола: одинокий, хриплый... Кто-то бил тревогу. Вот прозвенел второй раз, третий... все.

Летели по улицам бронзовые щиты звуков и, сталкиваясь друг с другом, гремя, разбивались о стены...

- 89 -

Новые порции звенящего воздуха, бешеный размах ослепительных фаланг и вновь грохот столкновения... Безумные звоны...

Сбежались люди с факелами на церковную площадь.

Костел стоял с широко распахнутыми дверьми. В центре, у подножия большого алтаря, лежал в луже натекшей крови ксендз Павел с разбитым черепом, держа в объятиях архангела Михаила, который укрыл его золотыми крыльями.

Рухнувшая с самого верха статуя уцелела после жестокого удара: неповрежденная, лежала на теле ксендза, собственным весом раздавив ему голову.

А там, на звоннице, кипела буря звуков, дергались неистовые шнуры, гремели разбушевавшиеся языки колоколов.

Звонарь костела сошел с ума.

25 мая 1908 г.

ДЕМОН ДВИЖЕНИЯ

Сборник, 1919-1920 гг.

МАШИНИСТ ГРОТ

Начальник Подвижа получил из железнодорожного бюро станции Бржана депешу такого содержания:

Обратите внимание на скорый № 10! Машинист пьян или сошел с ума!

Чиновник, высокий костистый блондин с рыжеватыми бачками, прочел ленту, затем перечитал вторично, оторвал узкую белую полоску, торчавшую из приемника, и, накрутив, словно колечко, вокруг пальца, засунул в карман. Краткий взгляд, брошенный на станционные часы, подсказал, что до появления поезда, о котором сигнализировали из Бржаны, времени еще достаточно. Так что он тоскливо зевнул, небрежным движением прикурил папиросу и перешел в соседнюю комнату к кассирше, его случайному эпизодическому идеалу, светловолосой пани Феле, скрашивавшей ему минуты хандры в ожидании лучшей судьбы.

В то время как пан начальник столь достойно готовился принять подозрительный поезд, тот уже одолел немалый участок пути от станции Бржана.

Пора была замечательная. Горячее июньское солнце уже миновало зенит, рассеивая по миру золотистые семена лучей. Мимо мелькали села и выселки с цветущими яблонями и черешнями, стелились навстречу зелеными покрывалами луга и сенокосы. Поезд мчался на всех парах: то его при¬

- 93 -

нимал в шумящие владения раскачивающихся сосен нелеп лес, то выскальзывал из объятий деревьев и тогда хлебные поля приветствовали его простоволосыми поклонами. Далеко на горизонте синела мглистой лентой линия гор...

Грот, облокотившись на внутреннее крыло паровозной будки, вперил сквозь овальное окошко неподвижный взгляд в лежавший перед ним путь, который разматывав длинным серым трактом, окаймленным черными полосками рельсов. Поезд легко скользил по ним, хищно охватывал железными тисками колес и торопливо подминая под себя.

Машинист чувствовал почти физическое наслаждение от этого безостановочного, постоянно несытого обретения нового, что легкомысленно отпускает уже настигнутую добычу и мчится к следующим завоеваниям. Грот любил покорять пространство!..

Бывало, засмотрится в ленту колеи, задумается, размыслится, о мире божьем позабудет, пока кочегар не потрясет за плечо, предупреждая, что давление слишком высокое или что станция уже неподалеку. Ибо машинист Грот быт еще тот забывака!

Свою профессию он любил больше всего и не променял бы ее ни на что на свете. На службу поступил относительно поздно, на тридцатом году жизни, но, несмотря на это, сразу проявил такое умение в управлении паровозами, что вскоре превзошел старших коллег.

Кем он был до тех пор, неведомо. Когда расспрашивали, ворчал что-то невнятное или упорно молчал.

Товарищи и начальство проявляли к нему безоговорочное уважение, выделяя среди других. В его коротких словах, которыми он скупо оделял людей, проявлялся незаурядный ум и величественное достоинство.

О нем и о его прошлом ходили разнообразные слухи, часто противоречивые, однако их объединяло общее убеждение, что Кшиштоф Грот был, как говорится, человеком надломленным, чем-то вроде упавшей звезды, одним из тех. кто должен был пойти вышним путем, но фатализм жизни посадил его на мель.

- 94 -

Сам он, однако, словно не осознавал собственного положения и не сетовал на судьбу. Службу нес исправно и не ходатайствовал об отпусках. То ли забыл о том, что прошло, толи никогда и не чувствовал в себе призвания к высшим целям — неведомо.