улицу.
Ру становится нехорошо. Она кладет фотоаппарат на колени.
Когда она подъезжает к дому, разумеется, Сета еще нет. Ру ложится спать одна.
Заснуть не получается, и она лежит, слушая дождь и шорохи в комнате Эба внизу. Дождь прекращается. Становится тихо. Но она по-прежнему не может заснуть.
В два часа ночи она слышит, как открывается входная дверь.
Сет поднимается в спальню.
Она делает вид, что спит. Он тихо залезает в кровать. От него пахнет свежестью после душа.
Ру лежит, пялясь в потолок. Нужно что-то делать. Так больше нельзя.
Лили
Тогда
25 мая, среда
Три с половиной недели до ее смерти.
ЗАМЕТКИ В КАРТЕ: ПЕЙСЛИ
Пациент, около сорока, пробыла 6 недель в списке ожидания.
Предъявляемая проблема…?
Новый пациент – всегда загадка. Иногда Лили заранее знает предъявляемую проблему, потому что ей сообщают по телефону. А потом начинается детективная работа, потому что обычно предъявляемая проблема – лишь поверхностный симптом чего-то гораздо более глубокого и сложного, того, что пациент может прятать, скрывать от себя самого, чтобы жить дальше. Но именно эта проблема побуждает его пойти на психотерапию.
Ее новая пациентка – настоящая загадка. Очень красивая рыжеволосая женщина с бледной кожей и беспокойной, живой энергией. На ней лайкровые легинсы и велосипедная футболка с длинными рукавами из тонкой ткани, облегающей все мышцы и изгибы. Лили бы убила за такое тело, как у Пейсли.
Ее пациентка кладет свой шлем на диван и подходит к книжной полке. Проводит тонкими пальцами по корешкам книг Лили, просматривая названия. Потом прикасается к сувенирам – глиняной кружке, вылепленной маленькими пальчиками Мэттью, найденной в Мексике раковине, статуэтке из Австралии. И берет в руки рамку с фотографией семьи Брэдли, сделанной в Кейптауне.
– Может, хотите чай или кофе? – предлагает Лили.
– Нет. Спасибо.
Она ставит фотографию на место и принимается рассматривать набор пятен для теста Роршаха, подаренный ей Томом на прошлое Рождество. Каждое пятно оформлено в рамку, и они висят на стене аккуратными рядами. Пейсли бросает на Лили быстрый взгляд, словно что-то оценивая, и переходит к стене с коллекцией масок.
– Это Юнг, да? – говорит Пейсли. – Назвал персоной маску, которую носит каждый из нас, роль, что мы представляем миру?
– Вы знакомы с работами Юнга, его архетипами?
Она садится. Наконец. Кладет ногу на ногу и улыбается. И Лили невольно чувствует нечто покровительственное в изгибе губ Пейсли, в наклоне ее головы, во взгляде синих глаз.
– Ну, у Юнга есть персона, самость, тень и анима или анимус. Персона – маска, за которой мы прячемся. Например, вы – ваша персона, ваша маска – это маска доктора, когда вы надеваете белый халат или вешаете табличку, люди ожидают от вас определенных вещей. Вас считают мудрой, сострадательной и доброй. Все ожидают, что вы будете вести себя как врач или психотерапевт. Нацепите значок полицейского и возьмите пистолет – и вот вы надежный защитник. Смелый и справедливый. Наденьте желтый костюм пожарного – и вы герой. Нацепите черную мантию и парик из седых кудрей, и вы станете правосудием, большой шишкой, мудрым вершителем истины, добра и зла. Наденьте капюшон, и вот вы палач, но снимите его, и палач может вернуться домой к семье с чистой совестью, ведь он просто делал свою работу, – она откидывается на диван и меняет ноги местами. – Всем нам нужна маска, чтобы функционировать. Но если носить ее слишком долго, можно забыть, кто на самом деле за ней скрывается. Верно? Мы забываем свое истинное «я».
Лили ерзает на стуле – разговор тревожит ее все сильнее, особенно после сеанса с Гартом.
– Вы чувствуете, что носили какую-то маску слишком долго, Пейсли?
– Не знаю. Возможно, проблема в этом – когда носишь маску слишком долго, ты перестаешь осознавать ее присутствие.
– А можно спросить, какую маску вы, по-вашему, носите?
Она проводит языком по зубам.
– Матери. Жены. Думаю, это основные мои основные персоны.
– И что вы вкладываете в данные титулы?
Она колеблется.
– Я заботливая, обеспечиваю своим детям тихую гавань. Я добродетельная. Понимающая. Держу все под контролем. Я достаточно привлекательна, чтобы муж не ушел из семьи. Я хороша в постели – шлюха в спальне. Я правильно питаюсь и контролирую вес, считаю углеводы. Успешно веду дела, пеку вкусное печенье, занимаюсь волонтерством у детей в школе, вожу их на уроки плавания и стараюсь, чтобы они постигли свою веру, – она останавливается, чтобы сделать вдох. – Я организованная. Я соблюдаю режим.
Лили сглатывает, думая о себе: как она возит Мэттью на уроки плавания. Или фанатично считает углеводы и занимается волонтерством в школах у детей. Пейсли словно описала Лили.
– Звучит… утомительно, – говорит она.
– Черт побери, да.
– Пейсли, сколько у вас детей?
Пациентка смотрит Лили в глаза.
– Девочки. Три. Семи, девяти и двенадцати лет.
– Быть хорошей ролевой моделью – непростая работа.
– Да. Непросто удерживать внутри темного и безумного маленького дьявола.
У Лили начинает шуметь в голове. Пятно за спиной у Пейсли внезапно напоминает ей Бафомета с рогами. Она чувствует, что потеет. Лили пытается сосредоточиться и подобрать следующий вопрос.
– Вы… работаете не из дома, Пейсли?
– Я – представитель фармацевтической компании. И много путешествую. Но мне не обязательно работать. Муж хорошо зарабатывает. Я удачно вышла замуж. За человека старше себя, – она хитро улыбается. Во всяком случае, так кажется Лили. – Но работа служит для меня прикрытием. Без путешествий я бы не смогла трахаться.
Лили моргает.
– В смысле?
Пейсли наклоняется вперед.
– Знаете, в чем моя проблема, док…
– Пожалуйста, зовите меня Лили.
– Лили. Моя проблема – настоящая проблема – в любовных похождениях. Секс. Рискованный секс, опасный секс. С незнакомцами. Чем более дикий и горячий, тем лучше, и чем дольше женатый мужчина, тем сильнее удовлетворение. Я сексоголик, Лили. И не могу остановиться. Раньше мне удавалось сохранять осторожность, но мне нужно все больше и чаще, просто чтобы чувствовать, – помолчав, она продолжает: – На прошлой неделе, во время командировки в Торонто, меня задержали. За сексуальный контакт на улице. И да, я взяла за секс деньги. Деньги, которые мне не нужны. Мне необходимо остановиться, пока не разрушилось все хорошее, что есть в моей жизни, например семья.
Лили смотрит на пациентку. Вот она. Предъявляемая проблема. Опасная зависимость от секса.
– То есть у меня прекрасный муж. Три безупречно красивые, чистые, невинные дочери. У меня есть все, чего обычно желают люди. И значит, я могу все это потерять. И это как… Я чувствую, дьявол во мне
