— Прапор, возьми управление на себя, а я покажу фриледи наши местные достопримечательности.
До самого обеда он показывал графине эс-Верберантии гладиус за исключением тех его отсеков, в которых ей нечего было делать по определению. Везде эта женщина изо всех сил применяла по отношению к членам экипажа свои чары и, как ей это показалось, весьма в этом преуспела. Все члены экипажа что-то восторженно ей лопотали и, вообще, всячески выказывали свою радость по поводу встречи с ней. Она приободрилась настолько, что даже снова сделала попытку поговорить с Николаем точно так же, как делала это в кабинете командира линкора, но снова безуспешно. Николай к её огорчению и ухом не повёл.
Расстройство графини было бы куда большим, если бы она услышала те слова, которые были адресованы в её адрес. Обедала она в тесном кругу и из членов экипажа гладиуса за столом сидели только его командир и Кинг-Конг. Во время обеда оба упрямо молчали, хотя Филиола и пыталась их разговорить. Николая и его старого друга гораздо больше интересовало то, что лежит у них на тарелках, нежели пустопорожняя болтовня. После обеда, который проходил в боевой рубке за неимением на корабле офицерской кают-компании, они оставили пассажиров за столом есть десерт, вкуснейшую чарджуйскую думу, и отправились в самый большой отсек корабля, кубрик хойниро. Ни на хойн, ни на их мужей ужимки графини не возымели никакого действия, хотя они и признавались, что на них временами всё равно накатывала какая-то волна совершенно непонятного обожания и что только усилием воли они могли отогнать это наваждение.
Оставив Кинг-Конга с хойниро, Николай пошел к своим бойцам. Те немедленно навалились на него с вопросами и всех интересовало одно и то же, успел ли он завалить, как они говорили, энергоночку, в койку. Сначала он зычно матюгнулся, но потом не выдержал, расхохотался и воскликнул:
— Мужики, вы меня достали! Вы что же считаете, если я пересплю с этой кикиморой и стану наутро шаркать перед ней ножкой и приседать, так она и вас начнёт таскать в свою каюту?
— А то! — Громко заржав воскликнул Медведь — Мы вот, даже график составили!
Николай понял, что его разыгрывают и сам расхохотался:
— Идиоты, нам же лететь до Фумуса всего две недели!
Одна только Лиу, которая была вынуждена квартировать эти две недели в каптёрке рядом с кубриком, шуток не поняла и потому с яростью выкрикнула:
— Как вы не понимаете, она же враг! Неужели вы этого не видите и не ощущаете опасности рядом с ней?
— Так мы и будем драть её, как злейшего врага! — Под оглушительный хохот крикнул Медведь, после чего сказал совершенно серьёзным тоном — Успокойся, Лиу, это мы просто прикалываемся от нечего делать. Если в такой ситуации постоянно быть серьёзными, то можно свихнуться от напряжения. Так что не волнуйся, когда мы доберёмся до места, никто из нас даже и не вспомнит о том, что она женщина и к тому же красивая. Да, она и сейчас для нас только энергон, а не красавица-графиня.
Николай, переговорив с друзьями, покинул малый кубрик своего нового гладиуса и вернулся в пилотскую рубку, хотя делать ему там по сути было нечего. Тиу безупречно выдерживала курс и его присутствие нужно было только в том случае, если бы сканеры обнаружили энергонов, но они и так уже были на борту «Очка». Вскоре в рубку по одному пришли все те, кого в группе «Земля-21» в шутку называли советом мудрейших и расселись на полу вдоль стен. Их интересовало в первую очередь, как вести себя с энергонами и особенно принцем Августом, хотя на самом деле это обсуждалось на протяжении почти целой недели. В основном никто так и не смог предложить ничего дельного, пока бывший майор Олег Григорьев, оперативный позывной Охотник не промолвил задумчивым тоном:
— Надо бы как-то доказать этому малому, что его приятели не вышли фигурой, чтобы равняться с нами.
— Кумите? — Не обращаясь ни к кому спросил Николай и сам же ответил — Это действительно может сработать, Охотник.
Глава 14. Кумите в космосе
Шел восьмой день полёта. Командор Сильвер сидел в пилотской рубке один, от нечего делать смотрел на сверкающие яркими светлячками звёзды, которые медленно наплывали на него в вогнутом обзорном экране и неторопливо прихлёбывал чёрный кофе из большой фарфоровой кружки, стараясь не думать ни о чём серьёзном. Ему не так уж и часто во время этого полёта удавалось побыть одному, чтобы можно было посидеть вот так в кресле ни о чём не думая, не решая никаких проблем, не строя никаких планов и не вникая в суть чужих предложений. Сегодня с утра выдался именно такой денёк и Николай, глядя на звёзды, предавался своему самому любимому занятию, на которое у него никогда не было времени, — полному и абсолютному безделью, благо это позволяла ему делать Тиу.
«Очко» за минувшую неделю преодолело чуть менее половины пути и теперь летело через практически никем не исследованный район галактики. Белый карлик Фумус был одной из немногих звёзд, вокруг которой обращалось семь планет. Большинство ближайших к нему звёзд относились к числу белых и голубых гигантов, вообще не имевших звёздных систем. Экспедиция, открывшая звёздную систему в этой части галактики, расположенной очень близко к её центру, а это были корабли военного космофлота Империи, летала к Фумусу с другой стороны. Поэтому Тиу тщательно фиксировала всё, что видели радары и сканеры гладиуса. Несколько раз с борта «Очка» даже стартовали серебряные молнии, чтобы пролететь рядом с теми звёздами, которые попадались им на пути и провести сканирование окружавшего их космического пространства.
Настроение у всех было нормальное, хотя никто из членов экипажа не питал надежды на то, что им удастся вернуться домой. Нельзя сказать, что об этом на борту «Очка» никто вообще не думал, но всё же некоторую напряженность это создавало, правда, разговоров на эту тему никто не заводил. Праздные разговоры вообще были на гладиусе не в чести и вместо того, чтобы лежать целыми днями на койках трепать языком, все предпочитали оттачивать своё боевое мастерство в рукопашном поединке и стрельбе. Поэтому оба кубрика в дневное время превращались в спортивные залы и электронные тиры. Людям в этом плане было несколько проще, но вот хойниро, которым для боя требовалось больше места, намного сложнее, но и они находили выход из этой ситуации, облачаясь в дурит и используя друг друга в качестве макиваров для отработки ударов, из-за чего в их кубрике постоянно стоял грохот, как в какой-нибудь кузнице.
Пассажиры, предоставленные в полёте самим себе, немного освоившись, стали уже на второй день покидать свои каюты, а потому частенько наблюдали за тем, как тренируются люди и хойниро. Принц Август смотрел на эти тренировки с безучастным видом, зато графиня эс-Верберантия и её спутник по имени Трелон, больше ничего о нём не было известно, наблюдали за ними очень внимательно, фиксируя каждый приём если не на записывающую аппаратуру, которой у них не было, то по крайней мере в своей памяти. Об этом можно было догадаться по выражению их лиц, как и о том, что они мало чем отличались от обычных хомо и гумми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
