меня слышит. Это катер «Пятый»… – И тут сообщение прервалось серией выстрелов – бах, бах, бах. – Атакован неизвестными людьми. – Бах, бах, бах. – Экипаж погиб. Остался один. – Бах, бах, бах.
– Это лодия «Сурск», здесь Азамат. Держись, парень, мы идем на помощь. Где ты?
– Вверх по Березине, у слияния с какой-то речкой стоит поселение. Здесь нас и атаковали. – Бах, бах, бах. – Их слишком много, одному не отбиться. – Бах, бах, бах.
– Я знаю это место, – сказал кормщик. – Нам идти туда два дня.
– У меня последняя обойма, доступ к оружейке перекрыт. – Бах, бах. – Судя по их крикам, это литва. Катер к взрыву подготовлен, взрывчатки много, живым не дамся. – Бумс.
– Гранатами отбивается, – прошептал радист. – Он в рубке засел.
– Прощайте, други. Отомстите за нас. Погибаю, но не сдаюсь.
И тут парнишка запел:
Орленок, орленок, гремучей гранатой
От сопки солдат отмело,
Меня называли орленком в отряде,
Враги называли орлом…
И все, звук резко оборвался. И только кормщик сказал:
– Подорвался, у нас у всех тут на дне по ящику взрывчатки лежит.
Я не помню, как выбрался на палубу, перед глазами стоял ночной костер, и мальчишки, сидевшие вокруг него, певшие эту песню и задумчиво глядевшие на огонь. В себя меня привел вопрос кормщика:
– Что делаем, командир?
– Экипаж, боевая тревога! Полный вперед, мы должны туда дойти, найти тех, кто это сделал, и наказать. Никто не смеет нападать на наших людей. Радист!
– Я!
– Связывайся со Смоленском, передай им все о произошедшем. Надо сообщить старейшинам в Гнездово о нападении. Мы отправляемся туда и разберемся на месте. Пусть из Смоленска срочно выходят две лодии и рота егерей. Им надо взять с собой кого-то из местных старейшин и проводников, чтобы они сами все увидели. Координаты передаст кормщик. Кормщик!
– Я!
– Гони давай, выжми из машин все, что можешь. Скажешь, когда подходить будем. Лейтенант!
– Я!
– Всем приготовить двойной БК. Быть в готовности номер один на случай возможных провокаций.
В общем, мы полетели. Шли даже ночью, тем более что на борту оказалось два кормщика и они могли менять друг друга. Конечно, и вдвоем они одного Изика не стоят, но мы дошли гораздо быстрее, чем за два дня, и к следующему обеду оказались на месте. На подходе все вооружились и были в полной боевой готовности.
Найти место последней схватки не составило никакого труда. Глубокая воронка и обломки катера заметны издалека. Высадившись на берег и выставив оцепление, первым делом отправили в разные стороны разведчиков, а сами стали осматривать место схватки. Хотя осматривать было нечего. Так, валялись по сторонам куски обшивки, вот и все, что удалось найти. Не было и тел погибших, зато весь берег оказался покрыт множеством следов.
В стороне, на небольшом пригорке стояло небольшое сожженное поселение. Судя по всему, там тоже не было выживших. Однако я ошибся. Разведчики нашли какую-то старуху, спрятавшуюся в погребе, и двух ребятишек, примерно двенадцати лет, что сумели убежать в лес и благодаря этому уцелели. Они и помогли установить картину. У двоих бойцов из экипажа в этом поселении были зазнобы, и они, отправляясь в рейд, если была возможность, ночевали тут.
Так вышло и в этот раз. Двое ушли, а остальные остались на катере. Мальчишки видели только, как на подходе к поселению из кустов вдруг выскочило много-много чужих людей и набросились на этих двоих. Сначала была обычная драка, но потом раздались два взрыва, и всех нападавших раскидало в стороны. Очевидно, когда враги схватили бойцов, они сумели подорвать гранаты.
Потом раздались частые хлопки с реки, и затем опять громкий звук. Тут мальцы испугались и бросились в лес. А потом поселение захватили чужие, многих убили, а остальных связали и увезли с собой на лодках, поселение сожгли. Мальчишки сказали, что это были литвины, и смогли даже определить, из какого они рода.
Так что делать нам здесь было нечего, спасать некого, и мы просто ждали подхода лодий из Смоленска и прибытия старейшины из Гнездово.
Они появились на следующий день. За это время после тщательного исследования местности удалось найти труп одного из нападавших, вернее, части от тела. Но по кускам одежды, по их форме и узорам подтвердилось, что это литвин, старейшина даже определил, из какого он поселения. Оно располагается в трех днях пути вверх по реке, и потом надо было идти еще три дня по лесу до следующей реки.
В общем, что делать, было ясно и так. Старейшина одобрил наше решение отомстить за такое нападение. Он чуть с ума не сошел, когда увидел остатки поселения. Оказывается, здесь жила какая-то его родня, и он сказал, что пойдет в рейд с нами. Это хорошо, будет проводником, места здешние он знает.
На лодиях мы поднялись вверх по реке, и они там и остались, встав на якоря подальше от берега. А усиленная рота егерей с картечницами и парой пусковых установок для ракет отправилась в гости к бандитам. Их вел сам Бушуй, как-никак первое сражение, и надо самому оценить противника. Ну и я отправился с ними с той же целью.
Проводник нас не подвел, и через три дня мы вышли к поселению, стоящему на невысоком берегу узкой речушки. Нас заметили издалека, и все попрятались за стенами, ворота были закрыты. Мы остановились, не доходя пятисот метров до ограды, затем вперед вышел с нашей стороны переговорщик и потребовал вернуть всех захваченных в последнем набеге жителей, а также тех, кто принимал в нем участие, и кто его организовал.
По виду нас было мало, возможно, это послужило причиной такого поведения сидевших за стенами, и чувствовали они себя там в безопасности. Они не знали, даже представления не имели, на что мы способны. Над нами посмеялись, потом повесили на стене какую-то женщину и пообещали то же самое сделать с остальными. После этого никакого выбора не осталось. Были установлены картечницы, пусковые установки, и началась операция принуждения к миру. Я скомандовал:
– Огонь!
Десять картечниц начали стрельбу гранатами по стенам, воротам и по самому поселению. Ракеты били по площадям внутри ограды. Стреляли долго, пока не извели полный БК, хорошо, что он у нас был не один. После чего гранатами проломили ворота и опять начали обстрел по площадям. Жалости не было ни у кого, мы это уже проходили и хорошо усвоили урок. Только изредка сквозь грохот ракет и хлопки грант прорывался сплошной рев егерей:
– Волки позорные! За
