дракона вылетели струйки сизого дыма, — Поделись лучше ощущениями — как тебе Норвегия — оплот язычества, который не смогли опрокинуть ни носатые «вольные каменщики», ни дурачина Олаф, очарованный белым Иисусом, ни пакистанские мигранты, бегущие от притеснений индоарийцев, ни индусы, спасающиеся от пакистанского террора?
Аглая Бездна задумчиво огляделась — палец девушки скользнул в её очаровательную ноздрю и принялся там что-то выискивать:
— Я, честно говоря, ожидала нечто более грандиозное, но мне нравится. Здесь всё примерно, как в Карелии — с одной стороны дороги — скалы, ёлки, берёзки и мох, а с другой — мох, берёзки, ёлки и скалы. Но надо отдать должное Скандинавии — горы здесь клёвые, и фьорды — не чета нашим ладожским шхерам. Я, правда, сама не была ни в Карелии, ни на Ладоге, но у меня подружка там жила — я постоянно её инстаграм смотрела. Очень мне такая природа нравится. Кстати, Грим, а почему у норвежцев почти все дома красно-бурые?
— Их семь лет никто не красил, Аглая, — рассмеялся дракон, — Постапокалипсис на дворе, или ты забыла? Раньше они были бордовыми.
— А почему бордовые? — не унималась девушка.
— Я думаю об этом надо спросить нашу Госпожу — она знает всё про красную краску. Я же придерживаюсь теории, что норвежцы красили стены своих жилищ кровью китов. Тут, на этих камнях, ничего полезного, кроме брусники не растёт. И под камнями ничего полезного не лежит. Тут вообще ничего нет — откуда у морских пиратов могла взяться приличная краска?
Они немного постояли, вглядываясь в оставшийся позади городок, но провожатые так и не появились.
— Погнали к твоему Евронимусу, а потом надо бы перекусить, — желудок дракона подкрепил его слова утробным рычанием, — Кстати это — тот ещё квест. Тут у выживших коров явно не водится, а селёдку я ловить не умею.
— Погнали, — обрадовалась девушка.
Она снова улыбалась.
* * *
— Нашёл! — торжествующий возглас Грима, раздавшийся над старым, заросшим кладбищем, напоминал трубный вой, издаваемый слоновьим хоботом.
Аглая, сражавшаяся с густой порослью жухлых сорняков в попытке обнажить очередной могильный камень, поспешила на зов.
Дракон сидел на заднице посредине дымящегося круглого пепелища. Он ткнул огромным когтем в невзрачный кусок синюшного гранита. На камне значилось следующее:
Oystein Aarseth
22.03.1968 — 10.08.1993
Аглая недоверчиво осмотрела надгробие, потёрла пальцем вырезанные в камне инициалы, и удостоверившись в подлинности находки, полезла к дракону обниматься.
— Ой, ну что ты, право, Аглая, — отреагировал ящер, но позволил себя изрядно потискать.
— Инструмент, я думаю, можно найти там, — кончик острого когтя указал на пару покосившихся сараев возле кладбищенской невысокой ограды.
— Ты тут развлекайся, Аглая Бездна, а я пока что соображу насчёт обеда, — в желудке у дракона опять пугающе заворчало.
Сказочный змей разбежался и взмыл в воздух, словно бы случайно задев железный крест, венчающий облупленную колокольню кладбищенской церквушки. Тот согнулся пополам.
«Хотел присесть на дорожку, по старой вороньей привычке», — подумала Бездна и поплелась в сарай за лопатой.
Земля была рыхлой — растения и черви обожали кладбищенскую почву. Через час Аглая уже скрылась в свежевыкопанной яме с головой, а ещё через полчаса штык лопаты завяз в трухлявой преграде.
«Жаль Ская нет рядом, он бы порадовался. Хотя этот парень явно предпочитает свежие могилки молодых девушек».
Она уже избавилась от своей кенгурухи и футболки — тесёмки бюстгальтера сильно резали ей плечи, вспотевшие сиськи жутко чесались. Она посмотрела на небо, окутанное нежной солнечной дымкой — на её день рождения погода преподнесла приятный подарок. Пусто. Никаких драконов. Она вздохнула, преисполнившись светлой тоски. Никто не разделит её волнения, жаль конечно, ну да так тому и быть. Девушка принялась откапывать крышку всё ещё целого гроба, и тут ей повезло.
Родные мертвеца были из тех странных людей, что предпочитают гробы с двойными крышками — это позволяет хоронить усопшего в пиджаке и галстуке, но без штанов. Аглаю не интересовал мертвец ниже пояса — она хотела лишь его голову. Вскоре усталая девушка полностью освободила от земли верхнюю часть прогнившего ящика. Повеяло сладковатым запахом трухлявой древесины, разбавленным пикантными нотками ароматов истлевшей плоти. Тёмное сердечко Бездны сладко защемило от предчувствия нежданного разочарования. Прибежище покойника оказалось подозрительно маленьким — ровно детский гробик. Девушка сбила позеленевшие от времени защёлки и подпихнула штык лопаты в узкую щель. Нажала — раздался хруст и часть двойной крышки подалась вверх.
Бездна не стала ждать, когда осядет могильная пыль и склонилась над открывшимися её глазам останками великого вдохновителя блэк-метала. Её худшие опасения оправдались — Евронимус не был норвежцем. С облезлого, скуластого черепа, поросшего остатками прямых и чёрных, как у монголов, волос, на девушку таращились ввалившиеся глазницы, что при жизни были заполнены узкими и жадными очами угрюмого саама. Бездну охватило нездоровое любопытство — она принялась освобождать вторую створку гроба и вскоре бывший лидер культового Мейхема предстал перед ней во всей красе. Коротышку Евронимуса похоронили без штанов. Во лбу зияла чёрная дыра, оставленная ножом Графа.
Аглая Бездна упёрла лезвие лопаты в шейные позвонки скелета и сильно нажала. Потом продела два пальца в пустые глазницы и осторожно дёрнула. Череп с хрустом отделился.
Кладбищенская земля и пушистый снежок превосходно справились с полувековым налётом могильной коросты, покрывавшей череп, и теперь Аглая Бездна сидела на поваленном надгробном камне осквернённой могилы в классической шекспировской позе — вытянув руку перед собой она пристально всматривалась в кость, что желтела отполированными азиатскими скулами. Шум огромных крыльев вывел девушку из глубокого самадхи.
— Ув! — выдохнул дракон, и Бездна поморщилась — из страшной пасти воняло, будто из жерла вулкана.
— А он и правда был великим музыкантом, Аглая? — поинтересовался Грим, слегка прикоснувшись гигантским когтем к злополучным останкам.
— Неа, — ответила девушка, — Он никем особо таким не был — просто гитарист с большой харей, да к тому же недомерок. На эскимоса похож. Таким бабы не дают. Все эти сплетни о том, что он увёл у своего убийцы девушку — наглая ложь. Граф, который превратил его худосочное тельце в решето с помощью сапожного ножа, сочинял куда как более достойные вещи. Да и сам высоким красавчиком был. Но потом лажанул. Отрицал контрацептивы и поимел на свою голову огромные проблемы в виде стаи голодных карапузов. Какое уж тут творчество.
Она встала с камушка и отряхнула задницу.
— Подмёрзла я немного, давай запалим костерок
