способ сдержать в тебе ту разрушительную силу, они создали оберег, запечатав частицу души Хироюки, помещенную в тебя в материнской утробе.
– И если бы ты не полез в зал Демонического меча и не схватился за Дзайнин, не пострадал бы, и Хироюки по-прежнему бы томился, скованный четками, – произнес Хизаши, с каждым словом впадая в бессильную ярость. – Почему ты такой, а? Почему хотел спасти меня, а про себя даже не подумал?
Хизаши – вот главная причина. Из-за него, его тайн и глупых стремлений, Кента и впрямь исполнил предсказание – дал Хироюки свободу. Пусть не абсолютную, но даже крохотного окошка тому хватило, чтобы забрать контроль. Как же глупо все получилось!
– Не кори себя, Мацумото-кун, – покачал головой Морикава. – Это лишь ускорило процесс. Рано или поздно четки бы перестали быть достаточной преградой. Вы и так сделали гораздо больше, чем целая великая школа оммёдо. Не берите на себя сверх того, что можете унести.
– Вы не понимаете. Мы создали связь во время ловли ёкаев для церемонии обретения меча, и через нее Хироюки собрал все необходимое для возрождения – часть души из Дзайнина и то, что, как он говорит, хранилось в моем икигимо.
И всего этого могло не случиться, если бы Хизаши тогда не послушал бродячего гадателя и не польстился на лживые обещания избавиться от проклятия богов. Не пошел бы в школу Дзисин. Не встретил Куматани. Не стал ему другом. Не предал бы его.
Как много бесполезных, припозднившихся «не».
– Прекрати хныкать, – грубо оборвал Сакурада. – Нытьем делу не поможешь. К тому же, если мы правы, то Хироюки получил не все, что хотел.
– Он еще не получил меня, – сказал Кента тихо, но твердо.
– Верно. Судя по всему, он долго пытался подготовить себе тело, которое выдержало бы такое поганое наполнение, и вряд ли он вдруг решил отказаться от него.
– Хироюки так ни разу и не покинул долину Хоси, – добавил Морикава. – А времени было предостаточно. Он ничего не требует, сидит там, пока его люди и нелюди рыщут по Ямато и наводят хаос повсюду. Просто так, без очевидной цели. Никто не понимает, чего Хироюки надо. Иногда мне кажется, что он и сам этого не понимает.
– Без сосуда он не может покинуть долину, – Кента отвернулся от стены и наконец прямо встретил обращенные на него взгляды. – Почему? Что в этой долине такого особенного?
– Мы изначально думали, дело в том, что он хотел уничтожить как можно больше оммёдзи, собравшихся на Досинкай, а заодно и влиятельных лиц из императорского двора, – Морикава говорил все быстрее, увлекшись, – но есть еще кое-что. В долине Хоси открылись врата в Ёми. Они могут подпитывать силы демона, пока он не обрел постоянное тело.
– И рядом, за холмом, бывшее поле боя, где двести лет назад Хироюки отправили в Ёми. Оно пропитано темной энергией. Возможно, это тоже имеет значение, – добавил Хизаши.
– Ты его брат, есть ли что-то полезное, что ты можешь нам о нем сказать? – попросил Морикава. – Что угодно подойдет.
– Я ничего не знаю, – быстро ответил Хизаши и вцепился в веер, едва не ломая его нервными пальцами. – Я всегда был хэби. Всегда.
– Очевидно же, что не всегда, – осторожно поправил Морикава и вздохнул. – Я понимаю, это нелегко принять, более того, ты, Мацумото-кун, нечто поистине уникальное, Человек, ставший ёкаем и потерявший память о своей человеческой жизни.
Кажется, это вызывало у него восторг, которого Хизаши не разделял. Как и остальные.
– Остынь, Дайки, – осадил его Сакурада.
– Хизаши и правда ничего не помнит, помнил бы – сказал, – вступился Кента. – Нельзя уповать только на него и его воспоминания. Имеют ли они вообще смысл, ведь и Хироюки уже давно не просто человек?
– И то верно, – кивнул Морикава и прижал большой палец к нижней губе. – Но в главном мы наверняка правы. Хироюки не покидает долины, потому что его подпитывают врата в Ёми и, возможно, близость места его низвержения, хотя оммёдзи всех школ неоднократно обновляли там барьеры. Но, видно, пришло время. Кроме того, Хироюки утверждал, что получил все необходимое для полного возрождения, однако мы предполагаем, что ему еще нужен Кента, чтобы занять его тело, теперь уже навсегда. Получается, без новой оболочки он долго не протянет в мире людей?
Хизаши тоже думал об этом. Ничто не берется из ничего, ведь даже человеческая форма хэби была лишь обманкой. А они выгнали Хироюки из тела Кенты, и пусть он имел вполне конкретный облик и улетел на карасу-тэнгу, облик этот не может заменить настоящее физическое тело. Иначе мир людей вообще бы ничего не защищало.
– Значит, ему нужен я, – подытожил Кента то, с чего и вступил в разговор.
– Боюсь, это так.
– Тогда все просто. Я пойду к нему и буду сражаться.
– Идиотский план, – сказал Сакурада, и в кои-то веки Хизаши был с ним полностью и целиком согласен. – Есть еще предложения?
– А что собирается делать Дзисин? – спросил Хизаши. – Или Фусин? Они что, ждут, когда Хироюки заскучает и вернется в Ёми сам?
– Долина Хоси окружена не только барьером. Сильные и опытные оммёдзи постоянно находятся там, чтобы поддерживать защиту и искать способ справиться с демоном, но Хироюки не зря готовился так долго. Его коробки проклятия срабатывают в разных точках империи, люди напуганы, экзорцистов не хватает, молодые гибнут быстрее, чем успевают кому-то помочь. Я лично видел смерть нескольких своих учеников… Прошу вас, не дайте мне похоронить еще двоих.
Свет, который всегда мягко мерцал в глазах Морикавы Дайки и жутко раздражал Хизаши, все-таки потух. Перед ними был просто уставший человек, не готовый к таким потрясениям. Не самый сильный, не самый смелый – обычный молодой мужчина, вынужденный сражаться с тем, что гораздо мощнее него.
– Неужели мы и правда так беспомощны? – спросил Кента, тронутый словами бывшего учителя.
Морикава обернулся на груду одеял и пожал плечами.
– Я не знаю. Но посмотри на Шого, Куматани-кун. Он совершенно бессилен, у него нет дара, нет даже ясного разума, но он выживал все эти годы и пытался оставить после себя хоть какие-то сведения о том, что происходило. – Он махнул рукой, и Кента провел фонарем в сторону, освещая все больше схематических рисунков. Люди в одежде гадателей, но со страшными лицами, горящие дети, демоны, тянущие вверх когтистые лапы – будто мрачное пророчество.
И Кента мог умереть раньше, чем встретил на лесной тропе хитрого ёкая.
– Должен быть способ, – пробормотал Кента, стискивая кулаки. – Должен быть.
– И он наверняка есть, – успокоил Морикава. – Не спеши, дай себе время
