важным делом каменные божки не справились.
Солнце залило теплым золотом верхушки деревьев и уронило длинные лучи на уходящую вверх тропу. Кента рассеянно теребил четки на шее, поглаживая черные бусины в невысказанной тревоге. Накануне они легли спать, окончив сложный разговор, и сейчас Хизаши невольно возвращался к нему мыслями. Верно ли идти на поводу у Хироюки, если его бездействие – лишь ожидание их дальнейшего, очевидного на самом деле, шага? И что, если даже находка Ниихары – очередная ступенька в новом хитроумном плане, конечная цель которого всё так же не ясна. А потом будто ледяной водой окатило, и Хизаши остановился. Тропа делала плавный изгиб, за ним ещё, словно ползущая змея, и упиралась в укрепленную деревянными опорами дыру в земле. Она поросла сорной травой, но не была завалена камнями или забита досками, и чёрное нутро источало голодный холод. Вспыхнул желтым глаз, и Хизаши увидел полную картину: края дыры оплетали полые лозы, они тянулись из вечного мрака, скользкие, черные, слабо пульсирующие подобием жизни. По ним струилась вонючая слизь – материальное воплощение темной энергии, несущей на себе отпечаток самой Ёми. И все вокруг – трава, деревья, земля – засохло и умерло от ее близости. Хизаши было тошно находиться здесь, ощущать удушающий запах гниющих лилий. На мгновение вспыхнули воспоминания – жёлтая река царства мертвых, туман, алое поле хиганбан… Всеобъемлющий страх и холод, от которого застывает даже сердце.
– Хизаши-кун?
Тепло чужой ладони на плече вернуло его в реальный мир. Хизаши встряхнулся, убрал челку с лица и зябко потер ладони друг о друга. Кента обеспокоенно заглядывал ему в глаза.
– Хизаши-кун, я и прежде замечал у тебя такое выражение. Скажи, что ты видишь, когда твой взгляд меняется?
– И все-то ты замечал, – хмыкнул Хизаши. – Никаких секретов от тебя не утаишь.
– Разве между друзьями есть место секретам?
И не поймешь, шутит или говорит всерьез. Хизаши передернул плечами и оглянулся на чернеющий в склоне проход.
– Эта штольня отмечена темной энергией, демонической. Не вход в Ёми, слава всем богам, но и не особо лучше. Что вижу… На этот вопрос не так просто ответить. Достаточно старые ёкаи могут заглядывать за изнанку мира людей, туда, откуда приходят злые духи и куда уходят неуспокоившиеся души, не нашедшие путь к перерождению. Это мир-тень, теневая сторона, где можно увидеть правду, спрятанную от взгляда живых.
– Звучит невероятно! – восхитился Кента, хотя, по идее, должен был испугаться. Ну, по крайней мере, нормальный человек почувствовал бы себя неуютно.
– Ты правда так думаешь?
– Ты можешь видеть то, чего не вижу я. Разве это не замечательно?
– Чаще всего я вижу не самые приятные вещи.
– Отныне разделяй их со мной, – сказал Кента. – Пусть я не увижу сам, но выслушаю тебя.
– Ну что ты за человек такой? – пробормотал Хизаши и отвернулся. Вход в рудник отталкивал, но именно туда им двоим и надо было. Тропа то скрывалась в траве, то появлялась, пока не исчезла в голой сухой земле, усеянной камнями. Отсюда начиналась мертвая полоса, а за ней – наполненная густой вязкой тьмой дыра. Хизаши взволнованно сглотнул, достал веер, а во второй руке зажег огненный талисман, а Кента вытащил из-за пояса ножны и взял поудобнее. Ход в скале прорубили достаточно высокий, чтобы даже Хизаши не приходилось пригибаться, почти идеально ровный, укрепленный толстыми балками. Где-то капала вода, эхо шагов отпрыгивало от стен и провожало незванных гостей глубоким гулом. Когда-то здесь добывали серебряную руду для императорского двора, но нынче от былой важности осталась лишь сырая холодная заброшенность.
Хизаши первым насторожился, ощутив впереди что-то живое. Остатки темной энергии в воздухе, в стенах, в камне под ногами сбивали его восприятие, но довольно скоро он убедился – они здесь не одни.
– Там Морикава-сэнсэй! – Кента узнал ауру учителя и вырвался вперед. Хизаши только и оставалось, что поспешить за ним и защитить, если их ждала очередная хитроумная ловушка. Штольня оборвалась двумя ответвлениями, и Кента безошибочно выбрал верное. Когда он рванул туда, Хизаши схватил его за плечо, погасил офуда и освободившейся ладонью зажал Кенте рот.
– Тссс… – прошипел ему на ухо.
И тут же послышались приближающиеся шаги, показался дрожащий свет фонаря, и грубый голос недовольно рыкнул:
– Долго там стоять будете? Вы бы до осени еще добирались, бестолочи.
– Тоши, не ругай ребят, они ни в чем не виноваты, тем более в том, что ты ненавидишь ждать.
– Я много чего ненавижу, и тебя иногда в том числе.
Тётин[217] наконец выхватил из мрака две фигуры, одна чуть выше и шире в плечах, другая ниже и худощавее. Фонарь был у низкой, тогда как Сакурада Тошинори недовольно скрещивал руки на груди и привычно хмурился. И кто бы сказал Хизаши раньше, что он им обрадуется.
– Мадока с вами? – первым делом спросил Кента, и Хизаши мысленно отвесил себе оплеуху. О нем-то он и забыл опять. Как люди вообще помнят обо всех своих товарищах?
– Увы, – покачал головой Морикава. – Мне жаль, но Мадока-кун с тех пор нигде не появлялся.
– Дуракам везет, – бросил Сакурада. – Уверен, он просто хорошо прячется.
– Ну а вы? – перебил Морикава и опомнился: – Ах, что же это я? Давайте пройдем дальше, там можно вполне неплохо расположиться.
– Там темно, как в заднице у они, – огрызнулся Сакурада, но послушно развернулся. Во мраке раскинулась просторная пещера, освещенная несколькими факелами, но даже с ними света едва хватало, чтобы окинуть ее всю взглядом. Хизаши сразу отметил главное – пещера обитаема, а ее обитатель прячется под ворохом старых одеял.
– Кто тут у вас? – спросил Хизаши.
– Этого человека, очевидно, зовут Шого[218], и удача его имени помогла ему дожить до нынешнего дня, – ответил Морикава. – Но не обращайте на него внимание, он сам выйдет на свет, когда успокоится.
Слова учителя интриговали. Кента пожал плечами и опустился на валун. Хизаши сел рядом и дождался, пока Морикава поставит фонарь на пол.
– Я так рад, что вы двое живы и невредимы! – начал он, глядя то на Кенту, то на Хизаши нездорово поблескивающими глазами. – Наверное, стоит вернуться к тому дню, когда мы были разделены. Тоши?
Сакурада кашлянул и продолжил вместо него:
– Этот подлец Нобута и его шавки едва нас всех не убили. Кто же знал, что вы и к богам подход нашли. Морикава был сильно ранен стрелой, повезло, что наконечник не отравлен, иначе… Одним словом, нас могло спасти чудо, и оно произошло. Мы с Морикавой очутились не так уж далеко от столицы, но там
