– Я вообще‑то Алёну имел в виду, а не тебя... ну да ладно. О! Леди Беатриса! – повернулся архимаг к инквизитору. – А я вас и не заметил! Так вы очнулись?
– Не приближайся ко мне, еретик, – леди Беатриса зачем‑то прикрыла грудь свободной рукой. Хотя ей это и не требовалось, её одежда нисколько не пострадала. – И учти – мой арбалет пробьёт любое твоё защитное поле.
Архимаг миролюбиво поднял руки вверх.
– Леди, мы с вами друзья! Я верен Императору! И хочу кое‑что сказать вам!
– И что же, еретик? – холодно поинтересовалась Беатриса.
– Я не еретик! И даже этот упырь с вот такими и с вот такой... – волшебник указал на Геренда. – Глазами и душой... Кто угодно, но не еретик!
Беатриса, не отводя взгляда от архимага, молча приподняла бровь. Парацельс с широкой улыбкой на лице начал рассказывать историю их с Герендом приключений.
–...То есть вы хотите сказать... – медленно произнесла Беатриса, когда архимаг закончил. – Что еретики пробрались в вашу защищённую всей мыслимой и немыслимой магией башню и взяли вас в плен, чтобы принести в жертву Тёмному богу?
– Именно так, – важно кивнул Парацельс.
– Вы считаете, я поверю в это?
– Я говорю правду!
– А чем‑то подкрепить свои слова можете? Тёмные боги и их слуги коварны и легко могут прикинуться невиновными.
– Мамой клянусь! – привёл архимаг самый главный аргумент.
– Неубедительно... Ладно, вот как мы поступим, – Беатриса опустила арбалет и сунула его за пояс. – Если вы действительно лишь жертвы, выведите меня из этого лабиринта и добровольно отдайте себя в руки инквизиции. А мы уж с братьями и сестрами разберёмся, велика ли ваша реальная вина или нет. Дальнейшее расследование покажет.
Парацельс и Геренд кисло переглянулись. Слова Беатрисы звучали здраво. Но с другой стороны у неё не было особого выбора. Она, конечно, строила из себя сильную и независимую даму, но без помощи архимага ей из подземелий не выбраться, все это понимали.
– Похоже, другого выхода у нас нет... – вздохнул архимаг. – Ладно, мы согласны.
– Вот и замеча...
Беатриса не успела закончить. Со всех сторон грянул дьявольский хохот, и в темноте за пределами освещённого круга вспыхнули десятки красных огоньков...
У Парацельса очень живо заблестели глаза. Также, как и при первом появлении червя‑скалоеда.
– Только не говори, что это опять пополнение в твою колл... – Геренд кисло посмотрел на него.
Глава 29
В тёмном помещении, освещаемом лишь несколькими свечами, за столом, заваленном папками исписанной бумаги, сидел старый инквизитор в простом монашеском балахоне. На его груди блестел массивный серебряный крест. Прихлёбывая горячий чай из кружки, он неторопливо просматривал документы, водя крючковатым носом из стороны в сторону, и изредка делал пером пометки на полях. Не смотря на довольно мирный вид, старик вовсе не казался безобидным. В его глазах иногда словно отражался блеск костров... Или это просто играло пламя свечи?
Увлечённый своим занятием, он даже не сразу услышал деликатный стук в дверь.
– Войдите, – разрешил старик.
В помещение вошёл его коллега, только более молодой, лет тридцати.
– Отец Палпатин, – новоприбывший чуть склонил голову. – У меня плохие новости.
– Я слушаю, брат Конст, – сказал старик, подняв на младшего инквизитора глубоко запавшие глаза.
– Поступило сообщение от братьев, штурмующих Чёрную спицу, – произнёс новоприбывший. – Еретику Парацельсофарингейту удалось скрыться и, более того, он пленил леди Арагонскую!
– Хм, – старик провёл рукой по бороде. – Это весьма печально. Беатриса весьма способная девочка. Одна из лучших в своём выпуске. Даже не вериться, что её удалось захватить в плен... даже такому могучему волшебнику как Парацельс...
Отец Палпатин провёл рукой по гладко выбритому подбородку. Его глаза на мгновение затуманились, словно инквизитор о чём‑то глубоко задумался.
– До сих пор не верю, что Парц... то есть Парацельс оказался еретиком, – молвил он, поглаживая серебряный крест на груди. – Может ли это быть роковой случайностью?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Брат Конст неловки переступил с ноги на ногу.
– Старшие инквизиторы, руководящие операцией в отсутствие леди, просят вас принять на себя руководство штурмом, как самого опытного и авторитетного среди нас, – произнёс он. – Что прикажете делать?
‑‑ То, что мы всегда делаем в таких случаях, – произнёс отец Палпатин. – Задействовать все возможные ресурсы, изловить всех еретиков и отбить леди Беатрису. Кстати, от архимага поступали какие‑то требования?
– Нет, отец Палпатин. Пока он молчит.
– Ясно. Братья уже пытались брать башню штурмом?
– Да, несколько раз, но все попытки закончились неудачно.
– Неужели у архимага такая мощная защита? Или он опять нажр... кхм, вызвал легион демонов из тёмных миров? – с некоторой заминкой произнёс отец Палпатин.
Конст замялся, подыскивая ответ. Словно то, что он собирался сказать, звучало как минимум очень странно.
– Не совсем, – неуверенно произнёс он. – Братья утверждают, что башню обороняет кот.
– Кот? – отец Палпатин приподнял бровь. – Один?
– Нет, не один. Ещё что‑то говорят о дюжине еретиков‑магов средней руки... Все они утверждают, что с грязной обувью никого в башню не пустят.
– Я надеюсь, это просто шутка? – глаза Палпатина вновь нехорошо блеснули. Пламя свечи дрогнуло, костры в глубине зрачков начали разгораться.
– Нет‑нет, брат! – заторопился Конст. – Кот, видимо, владеет неизвестной жуткой магией! Возможно, ему покровительствуют сами Тёмные боги! Я не исключаю, что кто‑то из них даже вселился в него! Да, наверняка так и есть! Тёмный бог Жирогниль вселился в кота! Вместо того, чтобы разносить грязь, он её отмывает... для маскировки, наверное... Чтобы никто не догадался.
Бран Конст умолк, словно сам не верил в то, что сейчас выдал от волнения. Его глаза неловко бегали из стороны в сторону, словно хозяин не мог остановить взгляд в одной точке.
– Хм... – задумался Палпатин. – Это всё объясняет. А братья не пробовали выполнить его требования и почистить сапоги?
– Пробовали засылать нескольких добровольцев с отмытыми до блеска сапогами. Но кот утверждает, что они сделали это недостаточно хорошо. Даже с лупой выходил и лично осматривал.
– Ясно. Что ж... – Палпатин поднялся из‑за стола. – В таком случае, я лично приму участие в операции.
– Отец, но ведь... вы ведь уже не в том возрасте, простите за дерзость. Мы ожидали, что вы будете руководить из безопасного места...
– За мой возраст не переживайте, – впервые за время разговора отец Палпатин позволил себе улыбку. – Вино, как известно, чем старше, тем крепче. Пора этому демону‑коту узнать, что такое гнев инквизиции... – в глазах Палпатина на секунду костры разгорелись в полную силу. – Отправьте Великому Инквизитору запрос на проведение локального Экстерминатуса... от моего имени. Имени Палпатина Злобинуса Паразитуса.
– Ну что, леди, теперь‑то вы верите, что мы не виновны? – спросил Парацельс, отряхивая ладони.
Перед Парацельсом лежала огромная гора из побитых врагов. Еретики, культисты, одержимые люди с мутировавшими телами, немногочисленные демоны... Все эти нехорошие личности ни с того ни с сего напали на несчастных путников и были ожидаемо наказаны за своё опрометчивое решение.
Если бы архимаг знал, что это одно из подкреплений, что Врааль вызвал в башню, его настроение бы сильно улучшилось.
А вот у леди‑инквизитора настроение было как обычно повышенной вредности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– На данный момент я оцениваю ваш уровень лояльности Богу‑Императору на двадцать восемь и семь десятых процента согласно шкале благочестивого Доковыкруса Доколупуса. Это заметно больше, чем ноль, как было изначально, – ответила Беатриса, разглядывая большую, в человеческий рост, кучу из постанывающих тел в чёрных плащах. Огненный ореол вокруг головы инквизиторши в подробностях освещал каждую шишку и рану на служителях Тёмных богов. – Но с учётом того, что у же при восьмидесяти процентах можно смело тащить на костёр, это всё равно так себе достижение...
