В понедельник утром до Ричарда дошли слухи о неизлечимой болезни майора Росса. Во вторник к нему явился рядовой Бейли с сообщением, что майор ждет его.
Росс принял гостя наверху, в большой комнате, которая служила ему кабинетом и находилась в стороне от помещений нижнего этажа, часто осаждаемого назойливыми визитерами. Миссис Ричард Морган, подавленная и встревоженная, проводила Ричарда вверх по лестнице. Войдя в комнату, он замер, потрясенный увиденным. Лицо майора стало таким же серым, как его глубоко запавшие глаза в окружении густых теней, он лежал неподвижно, вытянув вдоль тела вялые руки.
– Сэр!
– Морган? Хорошо, что ты пришел. Встань поближе, я не вижу тебя. Миссис Морган, вы можете идти. Скоро придет доктор Коллам, – ровным тоном произнес Росс.
Внезапно по его телу пробежала судорога, губы сжались, но майор издал только еле слышный стон, хотя любой другой мужчина на его месте не сдержал бы вопль боли. Он пережидал приступ, постанывая и сжимая в кулаках покрывало, – так вот почему его руки лежали так, словно чего-то выжидали! Ричард стоял молча, понимая, что майор Росс не нуждается ни в сочувствии, ни в помощи. Наконец боль отступила, майор глубоко вздохнул, обливаясь потом.
– Мне уже лучше, – сообщил он. – Коллам говорит, у меня камень в почке. Уэнтуорт согласен с ним, но Консиден и Джеймисон возражают.
– Я бы доверился Колламу и Уэнтуорту, сэр.
– Так я и сделал. Джеймисон не способен даже кастрировать кота, а Консиден не умеет рвать зубы.
– Не тратьте силы зря, сэр. Что я могу сделать для вас?
– Приготовься к тому, что я могу умереть. Коллам дает мне какое-то снадобье, расслабляющее стенки трубки, связывающей почку и мочевой пузырь. Он надеется, что камень выйдет сам. Больше мне не на что рассчитывать.
– Я буду молиться за вас, сэр, – серьезно пообещал Ричард.
– Думаю, твои молитвы принесут больше пользы, чем лекарства Коллама.
В этот момент на него обрушился еще один спазм, но майор с честью выдержал испытание.
– Если я умру до прихода корабля, – продолжал он, отдышавшись, – здесь может случиться что угодно. Капитан Хилл – безмозглый болван, а Ральф Кларк не умнее моего сына. Фэдди – простофиля. Между моими пехотинцами и солдатами нового корпуса вспыхнет вражда, и вся шайка Фрэнсиса и Пека поддержит капитана Хилла. Нельзя допустить кровопролития, вот почему я намерен вытолкнуть этот проклятый камень наружу во что бы то ни стало.
– Вы справитесь, сэр. На свете не существует камня, который смог бы одолеть вас, – с улыбкой заверил Ричард. – Что-нибудь еще, сэр?
– Да. Я уже поговорил с мистером Донованом и кое-кем еще, распорядившись выдать мушкеты. Ты тоже получишь оружие, Морган. По крайней мере благодаря тебе все мушкеты пехотинцев исправны. Солдаты корпуса Нового Южного Уэльса не заботятся об оружии, и я не желаю, чтобы ты оказывал услуги Хиллу. Поддерживай связь с Донованом и не доверяй Эндрю Хьюму, стороннику Хилла и соучастнику его преступлений. Хьюм – мошенник, об обработке льна он знает не больше, чем я, но он обосновался в Филлипсберге, точно паук, и теперь плетет паутину вместе с Хиллом, надеясь завладеть островом.
– Сосредоточьтесь на камне, сэр. Мы не допустим, чтобы Хилл и его сторонники одержали победу.
– О, опять начинается! Ступай, Морган, и будь начеку.
В смятении Ричард покинул комнату, пытаясь представить себе остров Норфолк без майора Росса. Каша уже заварилась – по вине рядового пехотинца Генри Райта. Райта застали на месте преступления, когда он насиловал Элизабет Грегори, десятилетнюю девочку из Куинсборо. В довершение всего это было уже второе преступление Райта: два года назад в Порт-Джексоне его приговорили к казни за изнасилование девятилетней девочки, но его превосходительство заменил казнь пожизненной ссылкой на острове Норфолк. Таким образом, он вновь передоверил важное решение майору Россу. Вместе с Райтом на остров прибыли его жена и годовалая дочь, но, узнав о новом преступлении мужа, миссис Райт подала прошение майору, желая со следующим кораблем покинуть остров и вернуться в Порт Джексон. Росс согласился. Он велел трижды прогнать Райта сквозь строй: сначала в Сидней-Тауне, затем в Куинсборо и наконец в Порт-Джексоне. Наказание в Сидней-Тауне состоялось в тот самый день, когда заболел майор Росс. Раздетого до пояса Райта прогнали между двумя шеренгами людей, жаждущих отомстить ему и вооруженных мотыгами, топориками, дубинками и хлыстами.
Изнасилование ребенка погубило репутацию пехотинцев даже в глазах самых непокорных каторжников. Все жители Норфолка возмущались тем, что губернатор Филлип решил избавляться от лишних забот, ссылая неугодных на остров.
Росс абсолютно прав, думал Ричард. Если он умрет, здесь начнется война.
Но майор не умер. Несколько недель его жизнь висела на волоске, Ричард, Стивен и немногочисленные друзья постоянно навещали больного. Затем боль начала утихать. Доктор Коллам так и не понял, что случилось с камнем, – или он растворился, или поднялся обратно в почку. Боль исчезла не вдруг – она угасала мало-помалу. Через две недели после первого приступа майор смог самостоятельно спуститься по лестнице, а еще через неделю стал прежним резким, безжалостным и желчным майором Россом, которого знали, любили, боялись или презирали все островитяне.
Чаша весов склонилась в сторону корпуса Нового Южного Уэльса, когда в августе тысяча семьсот девяносто первого года к острову подошла «Мэри Энн» – первый корабль после апрельского рейса «Запаса» и первое транспортное судно в этом году. На нем прибыли еще одиннадцать солдат, три жены и девять детей, а также сто тридцать три каторжника – сто тридцать один мужчина, женщина и ребенок. Когда живой груз перевезли на берег, численность населения Норфолка составила восемьсот семьдесят пять человек. «Мэри Энн» везла девятимесячный запас провизии, но, как обычно, тот, кто ведал грузами, просчитался насчет аппетитов островитян и пассажиров. В итоге запасов хватило всего на пять месяцев.
Новую партию каторжников составляли тридцать два неисправимых преступника, давний бич губернатора Филлипа, и девяносто девять изможденных, умирающих от голода переселенцев с «Матильды» – транспортного корабля, прибывшего в Порт-Джексон. «Матильда» и «Мэри Энн» стали первыми из десяти кораблей, отплывших из Англии в конце марта, а это означало, что они проделали путь с большей скоростью и не тратили время на стоянки в портах. «Матильда» доплыла до Порт-Джексона за четыре месяца и пять дней, ни разу не остановившись в порту, «Мэри Энн» почти не уступала ей по скорости. Поскольку плавание было непродолжительным, пассажиры судов выжили. Корабли принадлежали тем же подрядчикам – Кэмдену, Калверту и Кингу. В пути задержался только грузовой корабль королевского флота «Горгона», да и то из-за длительной стоянки в Кейптауне, где команде было приказано закупить как можно больше скота. Поскольку «Горгона» везла почту и посылки, старожилам Норфолка осталось лишь горестно вздохнуть и настроиться на долгое ожидание. Неизвестность и отрезанность от мира тяготили колонистов. Вдобавок капитан «Мэри Энн», Марк Монро, был настолько невежественным, что не смог рассказать толком, что происходит в большом мире.
