– Это несправедливо! – убеждал Ричард Стивена. – Они не причинили никакого зла ни Богу, ни людям. Мне и в голову не приходило, что играть в карты в воскресенье грешно, – просто встретились друзья и решили развлечься. Ведь они играли не на деньги! Если бы я мог поговорить с майором…
– Этого ты не сделаешь, – решительно перебил Стивен. – Не вмешивайся, Ричард. С тех пор как майор побывал на грани смерти, он стал донельзя набожным и горько сожалеет о том, что на острове нет священника. Он уверовал, что рост преступности на Норфолке – следствие безбожия и недостаточного почтения к воскресному дню. И кроме того, майор шотландец, он твердо придерживается норм пресвитерианской этики. Лоурелл уже не находится под твоей защитой, никакими уговорами тебе не заставить майора изменить приговор. В сущности, это событие подняло тебя в глазах майора: как только ты расстался с Лоуреллом, он согрешил.
– Я не желаю признания, полученного за счет чужих страданий, – с горечью отозвался Ричард. – Временами я ненавижу Бога.
– Ты ненавидишь не Бога, Ричард, а тех глупцов, которые называют себя его слугами.
«Саламандра» прибыла шестнадцатого сентября с живым грузом – двумя сотнями каторжников-мужчин и солдатами корпуса Нового Южного Уэльса. Численность населения Норфолка достигла тысячи ста пятнадцати человек. После прибытия «Мэри Энн» жители острова стали чаще умирать и подвергаться телесным наказаниям; смерти от болезней или в силу естественных причин начались лишь в конце тысяча семьсот девяностого года, когда Джон Прайс, каторжник с «Сюрприза», скончался, так и не оправившись после плавания.
Мужчин стало намного больше, чем женщин, но далеко не все представители сильного пола были крепкими и здоровыми. Многие из вновь прибывших были настолько больны, что их считали обреченными, а менее слабые совершали постоянные набеги на огороды старожилов и не раз пытались ограбить склады, чтобы хоть немного скрасить суровую жизнь на острове. Преступники, сосланные на остров губернатором Филлипом, сразу примыкали к лагерю Фрэнсиса – Пека – Дайера – Пикетта, к ним же присоединялись запуганные и разочарованные колонисты вроде Уилли Дринга, который, как помнил Ричард еще по «Александеру», вовсе не был подлецом по натуре. Яростные драки вспыхивали чуть ли не каждый день, тюрьма постоянно была переполнена, недостатка в рабочей силе для вращения мельничного жернова не ощущалось. Мужчины и даже женщины, закованные в кандалы, стали привычным явлением. Появляться по вечерам в Сидней-Тауне, Куинсборо и Филлипсберге стало опасно. Нат Лукас, дом которого располагался вблизи Сидней-Тауна, начал расчищать новый участок в глубине долины Артура, вознамерившись как можно скорее перебраться в новый дом.
Разумеется, Ричард подарил другу саженцы бамбука и сахарного тростника, поскольку собственноручно выращенного бамбука ему хватило на несколько рыболовных удочек. Больше он не ходил в Пойнт-Хантер ловить рыбу, Стивен тоже перестал бывать там. Слишком уж много рыбаков каждый день устраивалось на прибрежных скалах, к тому же дорога в Пойнт-Хантер проходила через Сидней-Таун. Это поселение все больше напоминало Порт-Джексон, разве что строения в нем были преимущественно деревянными. Норфолкскую известь отправляли в Порт-Джексон в трюмах «Мэри Энн» и «Саламандры»: новая колония нуждалась в строительном растворе для кирпичных и каменных зданий. Порт-Джексон, который все чаще называли Сиднеем, быстро разрастался.
Теперь, когда Ричард жил в «Пути Моргана», они со Стивеном рыбачили со скал близ небольшого песчаного пляжа между Сидней-Бей и западной оконечностью залива, Пойнт-Россом. Дорога туда не отнимала много времени, а на удочку со скал можно было наловить немало крупной рыбы, обитающей в прибрежных водах.
– Что ты думаешь о революции, которая, по слухам, произошла во Франции? – спросил Стивен, пока друзья потрошили шестифутовую рыбину в тени нависающей над берегом скалы.
– Если революция разразилась в американских колониях, так почему бы ей не вспыхнуть во Франции? Жаль, что «Мэри Энн» и «Саламандра» не привезли газеты из Лондона. Теперь нам придется ждать прибытия «Горгоны» из Порт-Джексона – тогда мы и узнаем, что на самом деле произошло. Говорят, «Горгона» привезет письма от жен Росса и Ральфи.
– А ты когда-нибудь отправлял на родину письма, Ричард?
– Ни разу. Я напишу тогда, когда смогу хоть что-нибудь сообщить родным.
Стивен недоуменно воззрился на него. Хоть что-нибудь сообщить? А как же Порт-Джексон? И остров Норфолк?
– Я не вижу смысла в отправлении печальных писем, – объяснил Ричард. – Я напишу домой, когда смогу сообщить родным и друзьям, что я выжил и теперь процветаю, что моя жизнь среди антиподов отнюдь не пуста и безрадостна.
– Понимаю. Значит, скоро тебе придется написать письмо. Разумеется, если ты не разучился писать.
– Нет, не разучился. Писем я не пишу, зато делаю выписки из каждой прочитанной книги.
По пути домой они занесли Оливии Лукас кусок жирной рыбы, еще немного отдали Дарси, с которым повстречались в городе, прошли вдоль ручья мимо прежнего дома Ричарда и взобрались на гору.
Живот Китти уже заметно округлился. Она стала идеальной женой норфолкского колониста, умеющей держать в руке молоток, справляться с маленькими неприятностями – к примеру, выгонять с огорода разбежавшихся поросят, полировать обшитые досками стены, колоть дрова, разводить костер, носить воду, стирать, готовить еду, убирать дом и шить. А в свободное время она распустила на нитки лоскут парусины, изготовила фитили, перетопила свиное сало и отлила в самодельных формах несколько свечей. Теперь им не приходилось покупать сальные свечки на складе, где они стоили пенни за штуку.
– Ты слишком много работаешь, – мягко упрекнул ее Стивен, пока они обедали рыбой, запеченной в банановых листьях.
– Да полно тебе, Стивен! – откликнулась Китти, с аппетитом поедая рыбу. – Мне хватает упреков и от Ричарда. Я сильна, здорова, энергична. И я убедилась, что лучше всего чувствую себя, когда чем-нибудь занята. Ведь теперь я живу в собственном доме, который мы с Ричардом построили своими руками.
– Китти, когда я найду человека, которому смогу доверять, я буду платить ему за тяжелую работу – вскоре ты не сможешь выполнять ее сама.
– Будь осторожен: Джордж Гест уже предпринял такую попытку и просчитался, – предупредил Стивен. – Если бы он сначала дождался, когда кончится срок его каторги, а потом с разрешения майора Росса нанял двух работников, ему удалось бы избежать порки.
– Джордж – славный малый, но он чересчур предприимчив. Он надеялся сэкономить деньги, наняв двух пехотинцев самостоятельно, а не заплатив за них правительству. Но на такие сделки правительство не соглашается. Да, я осуждаю его и не вижу смысла подражать ему. Я найму работника, предложив ему десять фунтов в год – такой расход я могу себе позволить. Разумеется, после того, как выплачу долги, – с улыбкой добавил он.
