-- Это сделает нас особенно уязвимыми, -- добавил Сунгай мрачно. -- Он наверняка постарается овладеть душой кого-нибудь из нас, чтобы нанести удар изнутри. Снятся ли кому-либо из твоих воинов сны? Сны, в которых кто-то разговаривает с вами.
-- Нет, -- ответила Алия. -- Мы знаем об этом, и потому в Северной Страже существует строгий закон. Если кто-то чувствует, что вот-вот темный бог одолеет его, он совершает самоубийство, чтоб не омрачать совесть своих спутников собственной смертью.
Они обескураженно замолчали. Алия вздернула подбородок.
-- Я понимаю, вы не можете быть уверены ни во мне, ни в моих людях, -- добавила она. -- Так проверьте нас. Каждого из нас. Я выбирала не просто сильных бойцов, но и тех, кто, на мой взгляд, труднее поддастся на обман темного бога. Всем им нечего терять. Многие, по правде говоря, не блещут умом, но я успела выяснить, что умный человек легче поддается дурному влиянию.
-- ...Да ты не промах, -- чуточку ехидно заметил Абу Кабил со своего места на топчане. Алия зыркнула на него, но смолчала: все ее внимание было направлено на Одаренных и то, что они скажут.
-- Хорошо, -- наконец произнес Острон. -- Я думаю, нам стоит еще посмотреть на этих людей, о которых ты такого высокого мнения, но, пожалуй, этот вариант ничем не хуже любого другого. Нахуда Дагман, тогда решение насчет того, когда мы выходим, остается за тобой.
-- Послезавтра, -- потянув носом, отозвался капитан. -- Я уже присмотрел подходящий самбук, и погода обещает быть ладной. Предлагаю с ночи завести на него лошадей, а наутро выдвигаться. ...Искандер, мне необходимо будет согласовать с тобой способ, которым мы сойдем на берег.
Бородатый маарри коротко кивнул. Под глазами у него залегли темные синяки: кажется, Искандер попросту боялся спать после того случая в комнате Исана, не говоря уж о том, что в последние дни старался держаться поближе к кому-нибудь из остальных Одаренных, будто на тот случай, если темный бог вдруг овладеет его душой.
К вечеру Алия сопровождала пятерых Одаренных, отправившихся с ней, чтоб познакомиться с сорока воинами, которые были намерены идти за ними в Хафиру; Острон до конца не был уверен, есть ли вообще в этом смысл, но взял с собой и Исана, который посмотрел на мрачных людей своими белыми глазами и ничего не сказал. Они возвращались в Эль Каф все вместе, оставив Алию с ее стражами, и Острон остановился на той самой площади, которая снилась ему; когда-то много месяцев назад он стоял здесь с Халиком и смотрел на город, и хотя с того дня многое изменилось, и Халика больше не было в живых...
Остальные остановились, хотя никто не заставлял их; Элизбар облокотился о перила рядом с Остроном, по другую сторону стоял Сунгай, и ветер трепал его кудрявые волосы. Перед ними лежал город, но никто не смотрел на город, все смотрели на затянутый дымкой горизонт, все думали о том, что ждет их там.
-- Исан, -- вполголоса окликнул Острон. -- Сколько тебе лет?
Белоглазый ответил не сразу, видимо, пытаясь сообразить, с чего бы это Одаренный нари вдруг заинтересовался его возрастом, потом послушно сказал:
-- Скоро четвертый десяток.
-- Значит, ты много лет жил там, в Талла, -- произнес Острон. -- Без малого тридцать, и лишь недавно выбрался оттуда... верно?
-- Да.
-- Расскажи, как там? Как живут одержимые? Ведь не носятся же они целыми днями по пустыне, убивая?..
Исан помолчал. Остальные Одаренные притихли, и их глаза по-прежнему были направлены на кромку горизонта.
-- Нет, -- наконец сказал Исан. -- Я знаю, для вас одержимые все на одно лицо. Когда они атакуют, они все до единого похожи друг на друга, но это лишь потому, что в драку их обычно ведет воля Асвада. В повседневной жизни Асвад далеко не постоянно контролирует их, и они занимаются, чем захотят. В пустыне мало кто из них живет, кстати, в большинстве они предпочитают строить жилища в горах, некоторые селятся большими группами, другие, наоборот, выбирают одиночество. Многие одержимые страдают паранойей, им кажется, что все хотят причинить им вред.
Они немного растерянно молчали. Острон попытался представить себе безумца, который не занят тем, что постоянно ищет жертву, и не сумел.
-- Безумие разнообразно, -- продолжал Исан. -- Кто-то из них похож на меня, руководствуется одной лишь логикой. Кто-то всю свою жизнь посвящает одному-единственному предмету, для других незначительному, и, например, вскрывает черепа, чтоб посмотреть, что там внутри, или собирает камушки с дырками, что угодно. Среди одержимых и вправду есть буйные, убивающие всех без разбора, или, скажем, только женщин, или только светловолосых. Но их не очень много, обычно буйных Асвад быстро отправляет на какое-нибудь самоубийственное задание, чтоб они не истребляли себе подобных.
-- А ты? -- когда белоглазый замолчал, спросил его Сунгай. -- Где жил ты? У тебя была... семья?
-- Я уже рассказывал об этом нари, -- невозмутимо отозвался Исан. -- Я жил в большом поселении недалеко от Эль Габра, черного сердца Хафиры, мой отец был определен Асвадом как подающий надежды и имел восемь женщин, каждая из которых принесла ему по несколько детей. Я жил с собственной матерью и двумя младшими детьми. Дар открылся во мне около года назад, до того я оставался там и обучался владеть клинком вместе с другими отобранными Асвадом. ...В большинстве одержимые -- посредственные воины, никто не обучает их владеть оружием, но это касается в основном нечистокровных, тех, кого Асвад забрал из племен, или их потомков. Я принадлежу к... пожалуй, можно назвать их знатью. Это изначальные слуги Асвада, те, чьи далекие предки много веков назад уже служили ему, и наделенные Даром темного бога в основном выходят из их числа. Они, правда, нечасто сами выбираются из Хафиры, но когда мы пойдем туда, наверняка вы с ними столкнетесь. Будьте начеку, они хорошие бойцы.
На площади воцарилась тишина, прерываемая только криками птиц. Небо было нежно-малиновым, темнея к востоку, и отражалось в водах Харрод, расчерченных мачтами стоявших в порту дау, заливало их кровью.
-- Я приведу вас в Эль Габра, -- сказал Исан. -- Но что вы должны сделать, чтобы одолеть Асвада, я не знаю. Быть может, это само собой станет вам ясно.
-- Быть может, в ком-то из наших спутников все же откроется Дар Хубала, -- пробормотал Элизбар.
Они вернулись в Эль Каф, но Острон был неспокоен; в последние дни он очень много разговаривал с Абу Кабилом и в тот вечер тоже отыскал кузнеца, читавшего какую-то книгу на топчане в одном из залов Эль Кафа. Забрался на топчан, устроившись напротив; Абу поднял на него лукавые светлые глаза.
-- Скажи мне, Абу, -- негромко попросил Острон. -- Быть может, я был неправ, решив, что Одаренный Хубала нам не нужен? Может, все-таки стоило продолжать поиски?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
