обеспечила террористам совершенно противоположные результаты, так и «триумф» Дизраэли на Берлинском конгрессе, по словам г-на Алданова, был катастрофой, а не триумфом. Он посеял множество семян, из которых выросли причины Первой мировой войны.
Думаю, г-н Алданов намеревался высмеять личные мотивы, эгоизм и некомпетентность как правителей, так и идеологов различных «-измов». Полагаю, он хотел сказать, что реформы – это хрупкие растения, которым следует позволить расти медленно, и что любое насилие, будь то война или революция, способно привести к новым и значительно более тяжелым бедствиям. Если этот вывод верен, то «Истоки» – политически консервативное произведение, написанное разочарованным человеком.
(Prescott O. Books of the Times // The New York Times. 1947. Oct. 6.)
Международный Берлинский конгресс состоялся в июне – сентябре 1878 г. и был посвящен урегулированию пограничных вопросов (главным образом на Балканах) после Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.; условия русско-турецкого Сан-Стефанского мирного договора (февраль 1878 г.) были им пересмотрены. После конгресса премьер-министр Великобритании (и незаурядный писатель) Бенджамин Дизраэли (Disraeli Benjamin; 1804–1881), занимавший в начале войны и после ее завершения резко антироссийскую позицию, но в итоге сделавший Российской империи ряд уступок, считался в своей стране творцом почетного мира («peace with honour»).
2
Ли Чарльз (Lee Charles; 1913–2002), критик, поэт. Выпускник Университета Пенн (1936). Редактор книжного отдела в «The Boston Herald-Traveler» (1936–40) и «The Philadelphia Record» (1940–47). Сотрудничал 16 лет с «The New York Times». Профессор Университета Пенн (1956–83). Автор 11 книг, в том числе «Weekend at the Waldorf» (1945), «Snow, Ice and Penguins» (1950), «The Hidden Public» (1958) и «Love, Life & Laughter» (1990).
Не следует путать с однофамильцем: Ли Чарльз Николас (Lee Charles Nicholas; 1933–2019), славист, литературовед. Профессор славянских языков в Университете Колорадо (Боулдер). Автор первой и наиболее значительной монографии о М. Алданове: Lee Nicolas C. The Novels of Mark Aleksandrovič Aldanov. The Hague; Paris, 1969.
3
Приведем текст этой рецензии.
Увертюра к революции
Движущие силы истории в анатомическом театре царской России
Новый увлекательный роман от автора «Начала конца» калейдоскопически исследует Европу, в особенности Россию, с 1874 по 1881 год. Он начинается с женитьбы сына королевы Виктории герцога Эдинбургского на дочери царя Александра II великой княжне Марье – события, на которое российская интеллигенция возлагала «конституционные» надежды. Иронично заканчивается же он через семь лет, спустя пару часов после подписания Александром II проекта, способного преобразовать страну по британскому образцу, – заканчивается убийством Александра II фанатиками из «Народной воли». Это насыщенное событиями время и его кульминация обеспечивают Алданову простор для раскрытия своего таланта. Он портретирует общество на пороге радикальных изменений и помещает его в рамку исторических событий. Чтобы полностью раскрыть эту тему, он воскрешает некоторых из главных деятелей, творцов и пророков эпохи в ряде искусно вставленных в роман набросков и портретов: Бисмарка, Дизраэли, Гладстона, Достоевского, Бакунина, Вагнера и Маркса.
Некоторые читатели найдут в этих портретах суть книги, и суть эта – политическая. Чаще косвенно, но и иногда и напрямую, чтобы никто не мог это упустить, Алданов противостоит идее революции. Революции, несомненно, ускоряют ход истории, однако не всегда в том направлении, в которое они были изначально направлены. Если бы Софья Перовская со своими соратниками разбрасывала листовки, а не бомбы тем судьбоносным днем 1881 года, история и России, и всего мира стала бы совсем другой. При жизни Александр II, освободивший крестьян, мог бы положить начало демократическому развитию своей страны. Но смерть Александра II запустила события, которые в конечном итоге привели к потопу, захлестнувшему Россию по пути к ее новому крепостному праву. Так утверждает Алданов.
В то же время он выдвигает теорию о том, что история – это всего лишь череда случайностей. Взять, к примеру, парадоксальную иронию убийства Александра II. Однако это невероятное совпадение – пересечение реакции и радикализма за один день и в государственном документе, и в дыму взрывчатки – не способно поколебать его веру в непрерывное, хотя порой и замедленное или замаскированное, движение морали и человека вперед. Алданов отмечает: именно «великие» люди без совести (например, Бисмарк) – немногие, обладающие властью, против большинства, обладающего принципами, – временно сбивают человечество с предначертанного ему положительного пути. Именно эти люди вносят в историю элемент случайности. Как пишет Алданов, «в мирном и тихом мире таким людям, как Бисмарк, нечего было бы делать».
Все это указывает на провокационное содержание «Истоков», но при этом в романе обнаруживается и значительная доля юмора; толстовские наблюдения за человечеством; проницательные социальные экскурсы; полнокровная картина жизни в России на самых разных уровнях (исключая крестьянский); наконец – размашистый и драматический сюжет.
Александр II, конечно же, доминирует в этой истории, независимо от того, происходит действие в роскошном Зимнем дворце в Петербурге или в холодных, темных туннелях, вырытых нигилистами, модном курорте Эмсе, мрачном, освещенном свечами кабинете Достоевского или забавно-буржуазном лондонском жилище самого лишенного чувства юмора из пророков, Карла Маркса. Портрет у Алданова получается притягательно живой, но не льстивый. Доброжелательный самодержавный царь предстает в образе скучающего оптимиста, любящего женщин и жизненный комфорт. Он вызывает зависть немцев и с любовью воспринимается большинством русских. Остальные главные герои книги группируются по их отношению к царю: его амурным наклонностям, политическим взглядам и, главное, его праву на жизнь.
В центре повествования – неугомонный художник Николай Мамонтов, дилетант, ищущий сенсаций и «дела». Неудивительно, что духовно нецелостный, по сути несчастный Мамонтов качается на трапеции настроений и в конце концов находит утешение и примирение в обществе наивной и обаятельной циркачки Кати, чья главная цель в жизни, похоже, заключается в поддержании необходимого веса, чтобы ее можно было вечно выпускать из жерла пушки. Цирковые сцены, кстати, столь же ярки и красочны, как сцены Берлинского конгресса, или музыкального вечера с Вагнером и Листом, или собраний партии «Народная воля».
Поиски Мамонтова ведут его по всей Европе. В Париже он встречает импрессионизм. В Швейцарии он трапезничает и ведет яростные анархические беседы с изгнанным Бакуниным, все еще тоскующим по запаху русской земли. Он общается с профессорами, журналистами, художниками, нигилистами, дворянами, клоунами, богатыми и бедными, воинствующими и смирившимися: сама его жизнь – цирк. Хотя Мамонтов и является попутчиком революционеров, он все же принадлежит своему классу и слишком инстинктивно умен, чтобы пройти с ними весь путь до логова изготовителя бомб и петли палача.
Его добродушный друг-профессор Черняков гораздо более адекватен и эффективен, но ему не так везет в ироническом финале. Там, где Мамонтов блистателен, Черняков уравновешен, достаточно уравновешен, чтобы справиться даже с безумными видениями Антихриста, которые Достоевский посылает ему в своем отвратительном доме. Черняков верит в политическую эволюцию, так как сам по-теннисоновски верит в человеческую природу. Он из тех, кто возлагает надежды на царскую свадьбу и уповает на разум, а не на чернь. В этом с ним солидарна его сестра Софи, вдова тайного советника Дюммлера и амбициозная красавица. Но революционеры не будут ждать, даже если и революция подождет. Наряду с романтическими аспектами книги необходимо отметить и ее богатство аллегорий, особенно живописна болезнь Дюммлера и операция, которые могут быть уподоблены конституционной борьбе и цареубийству.
В книге такого объема, конечно, есть небольшие недостатки: рецензент не может не отметить просторечные анахронизмы переводчика. Но мало какие современные романы предлагают столько удовольствия и вдохновения. «Истоки» раскрывает некоторые из предвестий катастрофы XX века: вагнеровский антисемитизм, бисмарковский фашизм, дизраэлевский империализм, марксистское насилие и диктатуру. В то же время роман удерживает и завораживает читателя самим сюжетом. В целом это прекрасное произведение Алданова, – родившегося и получившего образование в России, покинувшего ее
