лица Анны некоторые пряди волос, уверенно добавляет Терренс. — Мы знаем. Мы
верим в тебя.
— У меня не получится… — качает головой Анна и тихо шмыгает носом. — Я не смогу… Я слабая…
— Ты сильная! Сильная девчонка с твердым характером, которая всегда делала то, что хотела.
— Ты демонстрируешь свою силу с самого рождения, — слегка улыбается Питер. — Твои мама с папой рассказывали, что ты родилась недоношенной. Врачи говорили, что ты не выживешь, но тебе удалось их удивить. Ты хотела жить и боролась за жизнь.
— Внутри тебя живет невероятно мощная сила, — уверенно говорит Терренс. — Доверься ей. Иногда другие не могут сделать то, что под силу лишь тебе. Бывают ситуации, когда ключом к решению проблемы являешься ты сама.
— Знайте, что помогает мне держаться на плаву? — спрашивает Анна, замолкает пару секунд и тихо шмыгает носом. Любовь. Именно она заставляет меня понимать, что у меня еще есть какой-то смысл жизни. Любовь к родителям, друзьям, Даниэлю…
— Ну вот, а ты еще хочешь умереть! — скромно улыбается Питер. — У тебя ведь столько причин жить! А ты, глупышка, хочешь совершить такую большую ошибку!
— Я хочу бороться. Но у меня нет сил.
— Любовь тебе поможет, дорогая, — уверенно говорит Эдвард. — Иногда даже дорогостоящие лекарства и лучшие врачи не могут исцелить тебя так, как чья-то искренняя любовь. Она поможет тебе выжить даже в самом эпицентре хаоса, когда нет никакой надежды на какое-то волшебство. И возможно, именно любовь поможет тебе однажды простить Даниэля и забыть о его измене, которой он не хотел.
— Я очень хочу вернуть его… — со слезами, что катятся по ее щекам, дрожащим голосом признается Анна. — Как бы то ни было, я все еще люблю вашего друга Даниэль — лучшее, что когда-либо случалось со мной в жизни. С ним я была такой счастливой, как никогда раньше.
— Он сказал бы то же самое, — слегка улыбается Питер.
— Ради этого человека я была готова на все… — Анна тяжело вздыхает. — Хотя я и сейчас сделаю что угодно ради него… Чтобы снова ощутить его присутствие… Почувствовать себя как за каменной стеной… Без него я словно потерянный ребенок.
— Постарайся сфокусироваться на его достоинствах, — мягко советует Терренс. — Думай обо всем хорошем, что Даниэль когда-либо сделал тебе. Прислушивайся к своим ощущениям и зову сердца и постарайся понять, какие знаки тебе подает мозг.
— От Даниэля всегда веяло теплом и любовью, — с мимолетной улыбкой признается Анна. — Да, я этого не говорю и не показываю, но… Мне спокойнее, пока он рядом.
— Вот видишь! — скромно улыбается Эдвард. — Ты сама не понимаешь, насколько сильно в нем нуждаешься. Необязательно трезвонить о своей любви на всех углах. Просто доверься Даниэлю. Сделай первый шаг к миру. Если вы оба этого захотите, то в ваши отношения вернется мир, любовь и доверие.
— Пока что я просто позволю ему защитить меня и моих родителей от Джулиана.
— И он очень рад, что ты приняла его помощь, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Питер. — Ты большая молодец.
— На большее я пока не способна.
— Давай сейчас не будем говорить, что ты никогда не вернешься к нему и не простишь его. Лучше вернуться к этому вопросу позже. А сейчас надо сделать более важное дело — наказать Джулиана и его отца.
— Пусть делает все, что считает нужным.
— И думай также о своем скорейшем выздоровлении, — добавляет Терренс. — Чтобы тебя поскорее выписали.
— Ох… — тихо вздыхает Анна. — Даже не знаю, хочу ли я домой… Меня, честно говоря, немного тошнит от стен моей комнаты… Так что если меня будут держать здесь еще очень долго, то я спокойно к этому отнесусь. Даже если никогда не любила все эти больничные стены и запах лекарств.
— Поверь, мы тут все это не любим, — отвечает Эдвард.
— Лично я ненавижу больницы, — с легкой улыбкой признается Терренс. — То время, что мне пришлось провести здесь, было отвратительным. Не мог дождаться, когда меня выпустят из больничного заключения.
— Да… — бросает легкую улыбку Анна. — Может, я попрошу родителей привезти мне какие-нибудь книжки, если я здесь задержусь.
— Думаю, скоро ты точно захочешь домой, — уверенно отвечает Питер. — Знаешь, как мне надоело целыми днями лежать на больничной койке за две недели. Я даже радовался, когда вставал и разрабатывал мышцы на ногах.
— В любом случае все не так уж плохо. Кормят хорошо, врачи заботливые… К тому же, со мной лежит Кэссиди. Мы развлекаем друг друга, пока никого из вас нет.
— Ну насчет еды я бы поспорил… — задумчиво говорит Терренс. — Меня накормили реально вкусной едой лишь в день моей выписки.
— Ну извини, братец, в больнице не готовят изысканные деликатесы, которые стоят бешеных денег, — невинно улыбается Эдвард. — Крабы, омары, лобстеры… Ризотто, фуа-гра, гребешки, фондан… Что там еще подают в дорогих ресторанах и на столы богатых?
— Я не пробовал и половину того, что ты назвал.
— Ой да ладно! Что бы ты не пробовал что-то, что дороже курочки, пиццы и спагетти!
— Я бы сейчас не отказался от запеченной картошечки с каким-нибудь остреньким соусом.
— Эй, хватит болтать о еде! — возмущается Питер и водит рукой по животу. — У меня из-за вас в животе заурчало!
— У меня тоже, — скромно хихикает Анна. — Правда я хочу чего-нибудь с овощами. Например, салат с курицей…
— Раз хочешь есть, значит, идешь на поправку, — с легкой улыбкой добавляет Эдвард.
— Кстати, Терренс… — задумчиво произносит Анна. — А когда ты выписался? Я что-то упустила этот момент!
— Я ушел в день твоего избиения, — объясняет Терренс. — Где-то после обеда.
— Да уж… Сначала ты оказался в больнице, а потом здесь оказалась я…
— Самое главное — все живы и здоровы. А с проблемами мы справимся.
— Хотелось бы… — тяжело вздыхает Анна, бросив короткий взгляд в сторону.
— Ничто не длится вечно, — отмечает Эдвард. — Как сказала тетя Ракель.
— Не переживай, прорвемся! — с легкой улыбкой уверяет Питер. — И будем о группе, о свадьбе, и о чем-то еще…
— Если честно… — слегка улыбается Анна и заправляет прядь волос за ухо. — Из-за проблем с Джулианом я ни разу не вспомнила о том, что Наталия и Ракель скоро выйдут замуж.
— Ну вот мы тебе и напомнили, — отвечает Терренс.
— У вас еще есть время понравиться вашим новым родственникам, — шутливо отвечает Анна.
— Пф, да они и так нас обожают!
— Просто я всегда был очарователен, — с легкой улыбкой гордо отвечает Эдвард. — Еще никто не смог устоять против такого шикарного парня, как я.
— О да, устоять невозможно! — закатив глаза, по-доброму усмехается Терренс. — Устоять против желания надрать тебе задницу и макнуть харей
