и арабов, владыка моря Средиземного и моря Черного, достославной Каабы и пресветлой Медины, великого Иерусалима и трона Египетского, Йемена, Адена и Саны, Багдада, обители праведных, Басры Аль-Ахсы и городов Нуширивана; Алжира и Азербайджана, кыпчакских степей и земель татарских; Курдистана и Луристана, Румелии и Анатолии, Карамана, Валахии, Молдавии и Венгрии и многих других земель и царств; султан и падишах».
Сулейману действительно удалось многое из того, что не сделали его отец и дед. На Балканах он захватил Белград и Буду, а в Средиземном море – остров Родос, торчавший, как кость в горле, прямо у турецкого побережья Малой Азии.
Осада этого острова, продолжавшаяся пять месяцев, стала одним из самых ярких деяний Сулеймана. Родосскую крепость защищали 700 рыцарей-госпитальеров во главе с великим магистром ордена Вилье де Лиль-Аданом – человеком жестким и не склонным к компромиссам. Гарнизон родосцев дополняли пять тысяч местных ополченцев и пять сотен критских лучников. Сулейман привел на осаду четыреста кораблей и сто тысяч солдат, которые высадились на острове и окружили крепость со всех сторон.
Это была осада нового типа, в которой использовались все достижения эпохи пороха. Нападавшие вели беспрерывную бомбардировку крепости и одновременно подбирались к стенам через подземные туннели, закладывая в них пороховые мины. Родосцы в ответ прослушивали землю с помощью чувствительных «стетоскопов» из воловьих жил и прокладывали собственные контр-ходы и контрмины.
Прошел почти месяц, пока турки, прокопав полсотни ходов, не сумели взорвать один из пяти бастионов, защищавших крепость. Однако три попытки штурма, последовавшие одна за другой, провалились. В последний момент, когда турки уже прорвались в брешь в стене, родосцы внезапно отступили в крепость и в упор расстреляли янычар залпами картечи.
Еще через два месяца османы разрушили второй бастион и даже захватили внешние стены, но новый генеральный штурм ни к чему привел. Стояла уже глубокая зима, все устали от войны, а в крепости почти кончились провиант и боеприпасы. Жители острова умоляли рыцарей согласиться на капитуляцию и избавить их от верной смерти.
На собранном совете Вилье де Лиль-Адан призвал солдат сражаться до конца, но большинство решило, что «Богу угодней просить о мире и сохранить жизни простых людей». Условия капитуляции были самыми почетными: госпитальеры вышли из крепости со знаменами и артиллерией, унося реликвии из оставленных церквей. Император Карл V назвал это «самой достойной из проигранных кампаний», но Родос был потерян, а турки полностью подчинили всю восточную часть Средиземноморья.
Война с Европой и дальше продолжалась в пользу турок. Через три года большая часть венгерской знати, включая молодого короля, погибла в сражении при Мохаче – своего рода Косовом поле для венгров (1526). Дворянство Венгрии после этой битвы настолько обезлюдело, что ключи от Будды победителям вручали простые горожане. Турки, ненавидевшие венгров, торжествовали: «Нечестивый народ истреблен, хвала Аллаху!»
На очереди была Вена, но тут военная машина османов дала сбой. В 1529 году Сулейман едва не взял австрийскую столицу, однако решил отступить всего через двадцать дней осады, как считали, из-за плохой погоды. Спустя три года он вернулся с еще большей армией, насчитывающей триста тысяч человек, но по дороге войско сильно задержалось из-за дождей, превративших дороги в болота, и упорного сопротивления гарнизона в Гюнсе. Выйдя из Андрианополя в мае, турки добрались до Вены только к сентябрю, когда начинать планомерную осаду, по мнению Сулеймана, было уже поздно. Армия вернулась ни с чем, хотя официальная пропаганда постаралась превратить этот бесславный поход в победу.
Мальта
На вершине своих успехов Сулейман был преисполнен самомнения и считал себя выше любого другого правителя на земле. «В Багдаде я шах, – говорил он, – в Византии – цезарь, в Египте – султан». Но это положение стало постепенно меняться. Энергия и напор османов начали как будто угасать. С годами султан все больше отходил от дел и поручал вести войну своим пашам.
В 1556 году османы снова напали на рыцарей-госпитальеров, которые после Родоса перебрались в западную часть Средиземноморья и обосновались на острове Мальта. Ситуация повторялась почти зеркально: превосходящие силы турок снова пытались расколоть «орешек» рыцарского острова. Османы, как и раньше, привели несколько сотен кораблей и пятидесятитысячную армию, а во главе ордена госпитальеров стоял Жан де Ла Валетт, столь же суровый, как его предшественник. Разница была только в том, что родосских ополченцев заменили мальтийские, а критских лучников – испанские наемники.
Но на этот раз с самого начала все пошло не так. Турки потратили пять недель только на то, чтобы захватить передовой бастион Сант-Эльмо, хотя планировали взять его за несколько дней. Голодные, обессиленные и изолированные со всех сторон, защитники Сант-Эльмо отказались капитулировать и погибли почти полностью, не считая нескольких солдат, спасшихся вплавь.
После нескольких месяцев бомбардировок у турок кончился порох и стали выходить из строя пушки. Все, что проносило победы раньше: храбрость янычар, натиск сипаев, мощь тяжелой артиллерии, – теперь не срабатывало. Запад словно нашел точку опоры и укрепился на своей территории, проявив упорство и сплоченность, которых ему недоставало раньше. Каждый раз, когда ситуация становилась критической, находились люди, которые проявляли чудеса мужества и храбрости и поворачивали ход событий в другую сторону. Продырявленные стены не брались, обескровленные воины не отступали, взорванные бастионы не сдавались. В первых числах сентября на острове высадилось несколько тысяч христиан-наемников, присланных на помощь вице-королем Сицилии. На море уже надвигалось время штормов, и турки отступили, не решившись зимовать на острове.
Победа на Мальте почти не повлияла на общий ход войны, но стала символической точкой в турецком движении на запад. Османы еще со времен Баяизда I мечтали о взятии Рима и захвате всей Западной Европы. Сулейман был тем правителем, который ближе всех подошел к этой цели. Но поставленная им цель оказалась недостижимой. Дважды осажденная Вена так и не пала, а его попытки взять Италию в клещи, напав одновременно с моря и суши, оказались неудачны. Стало ясно, что в правление Сулеймана Османская империя достигла предела своих возможностей – хотя ни он сам, ни его противники об этом еще не подозревали.
Поздние годы
«Великолепным» Сулеймана прозвали на Западе, а сами тюрки дали ему другое прозвище: Кануни, Законодатель. При восшествии на престол султан объявил, что главным признаком его правления будет справедливое правосудие. Действительно, Сулейман много сделал в этом направлении: он вернул домой ученных и ремесленников, вывезенных Селимом из завоеванных им городов, щедро заплатил персидским купцам за товары, конфискованные во время войны с Сефевидами, наказал злоупотреблявшим своим
