Смерти перекосило: это было видно даже под маской, а пальцы натурально впились в каменные подлокотники. Она встала со своего трона, но ничего не успела сказать.
– А я к тебе! Посмотреть, как ты тут домишко отстроила за все эти годы. Ниче так, кстати. Стильненько. Вина нам с подружкой предложишь? А то смотришь, будто не родная.
Хэль не стала спорить, хотя от ярости богини даже воздух вокруг нее дрожал. Стражницы по одному движению ресниц мгновенно поставили перед нами кубки. Три. Наполненные какой-то серебряной густой жидкостью, похожей на ртуть. Шаггорат щелкнул пальцами и создал пару кресел и коробочку с сигариллами.
– Позволишь нам присесть? – дружелюбно спросил он у хозяйки дворца.
За фасадом самой вежливой улыбки всегда скрывается самая тонкая издевка.
Потом крокодил аккуратно пододвинул мое кресло, помогая сесть, опустился на мягкое сидение сам, прикурил две сигариллы и протянул мне вежливо одну. Я-то, конечно, курить бросила, но сейчас, пожалуй, об этом можно было забыть: не каждый день выпадает подразнить Смерть – лично.
– Знаешь, выходить в мир живых – это вообще дурацкая шутка, – без предисловий начал широко ухмыляющийся безумный бог, откидываясь на спинку кресла и пуская к потолку кольца вишневого дыма.
– Тебе-то не все равно? – холодно поинтересовалась Хэль, тоже присаживаясь к столу.
– Вообще-то нет. Там наверху такой веселый кипеж начинается, если бы я из-за тебя не смог бы досмотреть до конца… Да я бы просто в ярость впал. Я ты же знаешь, какой я бываю в ярости? Да, старушка? – голос безумного бога стал мягким, как у доброго дядюшки, и вкрадчивым будто крадущаяся на мягких лапах кошка.
Хэль молча кивнула. О, с каким бы удовольствием она вышвырнула этого нежданно вернувшегося монстра обратно за пределы мира. А меня держала бы прикованной к дереву с большим муравейником, заставляя наблюдать, как она на моих глазах убьет каждого, кто хоть немного мне дорог, пока хищные насекомые медленно обгладывали бы плоть с костей наглой смертной. Эти мысли обожгли мое сознание и пропали. О как.
– Тогда давайте же выпьем за то, что все закончилось хорошо! – продолжил юродствовать крокодил. – Я – не в ярости, Кристина – жива, а тебе скооперировавшись не настучали по шапке. Ой, прости. Ты же только перья носишь, – он щелкнул себя по полям собственной шляпы, – че-т я не то опять несу, да? Ну? Вздрогнули!
Зачарованная происходящим, абсолютно уверенная, что мне это снится, я чокнулась кубком с двумя… двумя…
Да ё-моё! Ну, Шаггорат. Хэль заставила себя отпить глоток под взглядом безумного бога. Напиток, кстати, был потрясающе вкусным, холодным, обжигающим, со вкусом мяты и запахом весенней листвы, от него в момент зашумело в голове.
– И что? – богиня откинулась на спинку, скопировав позу крокодила. – Теперь ты скажешь, чтобы я оставила эту смертную в покое?
– У нее есть имя.
Хэль снова передернуло, она оскалилась, покивала, и, похоже, заменила в своих мыслях муравьев на могильных червей.
– Ты хочешь, чтобы я не трогала Кристину?
Вид ее плотно сжатых зубов привел меня в неописуемый восторг, это все, мне еще аукнется, конечно, но сейчас на это было наплевать.
– Так бы сразу! Как я могу тебе что-то запретить? Просто у всего, старушка, есть последствия. Понимаешь? Ты же имеешь представление о причинно-следственной связи? Или твой наставник эту тему не затрагивал?
Она совершенно небожественно фыркнула, сложив руки на груди, и уставилась в окно.
– И ты будешь присматривать за ней всю ее жизнь?
– Ты опять ничего не поняла, – вздохнул крокодил, туша сигариллу, – детки выбрались отсюда сами. Пришли живыми в Мертвый Мир – и вернулись. Понимаешь?
– Это только из-за Жнеца, – когтистая рука взлетела в презрительном и нервном жесте.
– Да? И почему же тогда Жнец не сбежал один, когда открылись врата?
Кстати, хороший вопрос, занимательный.
– Потому что он дурак. Каким был, таким и остался.
– Милая моя. Боюсь, ты вообще зря в это влезла. Все уже так перепуталось, понимаешь. Такой клубок цветных нитей. Ты только вносишь хаос в дело, ну тот, который с маленькой буквы, разумеется.
– Не обязательно. От Смерти, знаешь ли, никто еще не уходил. В итоге, – оперлась она подбородком на кулак, будто бы ей было невыносимо сидеть в одной позе дольше пары мгновений.
– То есть ты от нее не отцепишься?
– Кто знает, кто знает…
– Ладно, ты пока подумай, а нам, пожалуй, пора. Мы так, на минутку заскочили. Поздороваться.
Мы встали, причем безумный бог снова галантно придержал мое кресло. Оба в полном молчании двинулись на выход, только странные неудобные каблучки снова цокали. Интересно, а куда делась трость?
– И, кстати. Хэль, – обернулся от ворот крокодил, наставительно подняв снова ставший когтистым палец к потолку, – этот мальчишка-демон скоро вырастет. И у него очень хорошая память, понимаешь?
Она ничего не ответила, а мы внезапно оказались в моей комнате. Пары ударов сердца хватило, чтобы я совершенно перестала верить, что мы вообще куда-то выходили. Слишком нереально.
– Ну как тебе? Жалеешь?
Я помотала кружащейся головой, потерла лоб и уставилась на него непонимающе.
– Но зачем?
– В наказание, – мягко ответил Шаггорат, – и в награду.
– Про наказание – в целом, понятно, а при чем тут награда?
– Кто – я? – спросил широко ухмыляющийся крокодил и сам себе ответил. – Безумный бог! Я люблю безумие. Я поэтому и вожусь тут с вашим детским садом. Ну а что может быть безумнее, чем живым спуститься к богине Смерти? Просто так. Из любопытства. А? Все. Я пошел.
– Погоди-погоди. Да стой ты! – ухватила я его за рукав. – Остановись!
– Ну что еще? Крис, ты в курсе, что нагло виснешь у меня на руке?
– Шаггорат, пожалуйста! – я умоляюще посмотрела на него.
– Ладно. Ну? Что?
– Ты говоришь, что все перепуталось, это как-то со мной связано, да?
Он уставился в зеркало, поправляя шляпу.
– Ладно. Это связано с тем, что я – ненастоящий геомант?
Безумный бог обернулся очень медленно. На короткий миг я увидела что-то иное. Жуткую морду ящера, покрытую черной чешуей с пылающими глазами, и яростно свивающиеся спирали мрака, в тесном объятии переплетенные с острыми лучами света. Я отшатнулась, чуть не упав, но он успел схватить меня за плечо и удержать.
– П-прости…– прошептала я.
– Что ты видела? Сейчас?
– Что-то черное. Чешуйчатое. И… и не знаю.
– Хм. Ну ладно. Не надо бы тебе говорить.
– Что?!
– Да. Тебя создали. Стоп! Не спрашивай – кто, я не знаю. Только вот кто бы это ни был, инициация у тебя началась раньше, не по его плану. И ты начала чудить. Меня,
