времён войны. Мы как дети там играли, у меня в Мартыновичах бабушка жила и не знали, что это будет нашим будущим – прятаться и бежать.
Сургут разлил закипевший настой по железным, помятым кружкам и протянул одну Беде.
– Держи вот… – его рука была слегка дрожащей, но он пытался скрыть волнение.
Девушка подула на исходящий паром чай, отхлебнула с лёгкой улыбкой.
– Спасибо, вкусно, кисленько и слегка смолой отдает, - радостно произнесла она, и на мгновение в её голосе прозвучало удивление.
Сургут допил чай и, проверяя висящие вещи, нахмурился.
– Еще минут двадцать, и можно будет собираться, – сказал он, его голос звучал уверенно, но в глазах все еще проскальзывала тень беспокойства. – Времени у нас, точнее у моей дочери, не так много. Нужно поспешить.
Когда вещи окончательно досохли, они быстро собрались и продолжили путь в сторону базы группировки «Чистое Небо». Эти парни отличались миролюбием и у них можно было бы переждать ночь. Но дойти до базы так и не удалось. Где-то через километр Сургут услышал тихие чвакающие шаги и замер, вскинув вверх руку со сжатым кулаком, призывая Беду к тишине. Из-за кустов к ним вышел пожилой мужчина в длинном брезентовом плаще и с двустволкой на плече. Типичный лесник из того времени когда тут вовсю кипела жизнь.
– Доброга дня вам, маладыя людзі, куды шлях трымаеце? – спросил он с явным белорусским акцентом.
– А? – Беда непонимающе уставилась на странного дедка. Все, что она поняла, это только то, что с ними поздоровались, ну и пристрелить явно не собирались, так как ружье мирно покоилось за спиной.
– Спрашивает, куда мы идем, – перевел вопрос сталкер,понимая, что девушка язык скорее всего не знает. – На базу «Неба» ідзём, тату, хутка ноч, не хочацца пад карчком, як совы, начаваць. – Это уже адресовалось мужчине.
– О, ты и по-нашему калякать умеешь? – тут же перешел на русский дедок. – Могу предложить переночевать у меня, у меня тут недалеко, – он махнул рукой в сторону запада. – Домик мой. Давно с людьми не общался, уважьте старика, поужинаем, поговорим, — он радушно улыбнулся.
Сургут задумался и кивнул, на мутанта старик не похож. Хотя водились тут и такие, Изломы. Прикидывались людьми, пряча под длинным плащом атрофированную то ли Зоной, то ли опытами руку. Сидели у костра. Травили байки. А потом, резко выкинув страшную лапу, скорее похожую на конечность богомола, с острыми краями как у пилы, убивали тех кто их приютил. Но домов у них не было и в гости они никого не звали.
– Хорошо, отец, мы принимаем твое приглашение. Я Сургут, а это Беда, – разведчик протянул мозолистую руку.
Рука старика оказалась крепкой, но мягкой, ногти были аккуратно постриженыибезединойпылинкиподними.Заметив вопросительный взгляд, дедок пояснил:
– Я, сынку, врач, руки поэтому всегда чистыми держу, никогда не знаешь, когда может помощь твоя понадобится. А я Крумкач, это и имя, и позывной, если хочешь. Крумкач Сергей Александрович. Можно просто Саныч.
– А что вы тут делаете? – подала голос Беда.
– Живу я тут, – с улыбкой ответил Саныч доставая из глубокого кармана бумажку. Ловко скрутил самокрутку и продолжил. – Я сюда в составе первой экспедиции НИИЗА попал.
– НИИЗА? – перебила его девушка.
– Научно-исследовательский Институт Зон Аномалий, – пояснил Сергей Александрович. – Забросили нас сюда, чтобы мы, значит, аномалии исследовали, ну вот я одну и наисследовался, теперь из Зоны уехать не могу, — Он замолчал, затянулся самокруткой и выпустил кольцо дыма, которое медленно растворилось в воздухе.
— НИИЗА, — продолжил Саныч, — это была такая контора, которая появилась сразу после первых сообщений о странностях в Зоне. Они всегда как грибы после дождя вырастают. Учёные, военные, инженеры — все, кому не лень, собрались вместе, чтобы разобраться, что тут происходит. Ну, знаешь, аномалии, артефакты, всякая ерундовина, которая науке непонятна. А то что непонятно должно быть изучено. Хотя, некоторые вещи лучше не трогать.
Он сделал паузу, словно вспоминая те дни.
— Нас, первую экспедицию, отправили сюда с задачей: изучить, зафиксировать, понять. Мы думали, что это будет как обычная научная командировка. Ну, пару месяцев поковыряемся в песке, земле да болотах, соберём данные и домой. Но Зона... — он покачал головой, — Зона оказалась не такой простой.
— Что случилось? — спросила девушка, её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Сургут старика не перебивал, ему тоже была интересна его история.
— Случилось то, что всегда случается, когда человек лезет туда, куда не надо, — буркнул недовольно Саныч. — Мы наткнулись на аномалию. Не просто на какую-то дыру в пространстве или странное явление, а на что-то... большее. Она была живой, если это слово тут подходит. Мы её изучали, брали пробы, пытались понять, как она работает. А она... она начала изучать нас.
Он замолчал, его взгляд стал отстранённым, словно он снова был там, в той самой точке, где всё пошло не так.
— Я был рядом, когда она... активировалась. Остальные погибли сразу. А я... я выжил. Но с тех пор Зона меня не отпускает. Она будто вплелась в меня, стала частью меня. Если я уеду, то умру. Это как... как нить, которая связывает меня с этим местом.
Я конечно пробовал, но на Большой земле мне плохо становится, мигрени мучают, кровотечения носом. А тут живу и бодрствую, так и перебрался. Бывшие коллеги звали к ним, на Янтарь, но я так, бобылем, решил побыть. Домик вот сталкеры построить помогли, кабинет оборудовал, операционную, хоть какую–то лабораторию, – мужчина потер переносицу, приподняв небольшие круглые очки. – Сталкеров лечу, они мне в ответ еду приносят, медикаменты, артефакты редкие. Иногда профессор Янпольский наведывается с презентами, а я ему о наблюдениях за аномалиями рассказываю. Так и живу. А аномалия та пропала. Больше таких и не видели, — закончил он свой рассказ.
Лесной домик
За разговором они подошли к небольшой гати, на которой плотно уложенные доски уже потемнели от времени, но выглядели все еще прочными. Хозяин шагнул первым: под настилом слышалось чавканье, местами проступала мутная, йодистого оттенка вода. В воздухе ощущался слабый кислый запах, напоминавший гнилостный аромат болотного газа, примешивались ароматы подгнивающей травы и торфа, а также еле уловимый запах багульника, который в
