интересно задумал, коль дивчине ничего не сказал…
Посидев еще немного, он тоже отправился спать, решив, что эта тайна не его забота.
Беде тоже не спалось. Она понимала, что Сургут молчит не просто так. Порой ей казалось, что он ведет ее с собой словно жертву или приманку. Но и бросить его она не могла – кто знает, сможет ли она выбраться сама. Тягостные мысли утомили девушку, и она погрузилась в тяжелый, тягучий сон.
Предатель
Беду разбудил стук в дверь.
– Пошли чай пить, кто рано встаёт, того тушкан не сожрёт, – раздался за дверью бодрый голос Сургута.
Даже через дверь аппетитно пахло блинами и травяным чаем. Нюта села на кровати, спустив босые ноги на дощатый пол и потянулась, выгибая спину назад и высоко подняв руки. Подавила зевок, прикрыв рот ладонью, и пробурчала:
– Иду уже, иду. И что тебе не спится то? – она поискала взглядом часы.
Старенький, ещё советский будильник стоял на добротной тумбочке и громко тикал.
– Четыре утра, Сургут! Для таких как ты в аду есть специальный котёл!
Беда очень не любила рано вставать, но понимала, что именно гонит Сургута, поэтому наскоро заплела волосы и вышла из комнаты. Плеснув в лицо холодной водой, села на табурет у стола и стянула с тарелки тонкий, весь в дырочку, румяный блин. Свернув его в треугольник, обмакнула в стоящую розетку с брусничным вареньем и отправила в рот. Облизывая с пальцев капли варенья, пробурчала с набитым ртом:
– А ты что, уже поел или натощак пойдёшь?Мужчина неопределённо мотнул головой, но пододвинул табурет к столу и налил чай. Закинув в рот несколько блинов, поднялся.
– Доедай, я пока проверю оружие и снаряжение, и будем выходить.
Перебрав и смазав автоматы, разведчик проверил броню на предмет повреждений, удовлетворительно хмыкнул и повернулся к хозяину.
– Далеко отсюда аномалия?
– Километрах в трёх или около того. Нужно будет пройти пару гиблых мест, топь там хитрая, коварная, и считай пришли. Но я к самой аномалии не пойду. Доведу вас до сухого, дальше сами. А я вас подожду, чтобы обратно дошли, – бывший медик присел на лавочку.
Мужчина кивнул, соглашаясь с Санычем. Через час троица была собрана и готова тронуться в путь.Они шли, продираясь сквозь заросли багульника и сфагновые мхи. Утро ещё не вступило в свои права, и сумерки окутывали топи. Первый из группы — Саныч, в своём плаще с длинными, обвисшими карманами, держал старый фонарь, который колебался в его руках, отбрасывая трепетные тени на серые, сырые деревья. Его внимание привлекло что-то на поверхности воды, за зыбким покровом тумана. «Скорее всего, артефакт», — подумал он, приседая, чтобы получше рассмотреть. Но видение уже пропало.
Следом за ним шёл Сургут. Он остановился, когда из тумана показался силуэт. Это был старый, заросший мусором катер, пережиток былых времён. Внутри что-то шевельнулось. Мужчина замер, холодок прошелся по спине.Третьей шла Беда, молчаливая и угрюмая. Она смотрела в землю, погружённая в свои мысли. Каждый шаг отзывался в её сознании. Казалось, что её ведут на эшафот. Рядом промелькнуло что-то вроде тени и, зная о возможной опасности, она резко повернула голову.
– Вы это видели? — прошептала девушка. Её голос прозвучал хрипло и скрипуче.
– Что там? – обернулся Сургут.
– Нет, показалось, – отмахнулась было она, но тут раздался протяжный тихий стон.
Все трое остановились, замерев, прислушиваясь к тишине, которую нарушалось лишь их дыханием. Перед ними простиралось трясовище. Болотная поверхность зашевелилась – следовало быть настороже. казалось, что-то поднимается из недр болота. Простояв так несколько минут, они двинулись дальше.
– Ещё метров пятьсот, и выйдем, – наконец произнес Саныч.Когда почва под ногами перестала колебаться словно надувной матрас, старик остановился.– Все, дальше вы уж сами, тут недалече, всего с километр по прямой. – Он достал из рюкзака складной табурет и присел. – Я вас тут подожду, но не дольше суток.
Метров через семьсот обоих сталкеров накрыло волной ужаса.
– Мы близко… – сбивающимся голосом проговорил Сургут и неверными шагами двинулся дальше.Аномалия появилась перед ними неожиданно. Вот они шли через кусты, а вот они уже на поляне перед огромным бочагом, который словно кипел. А в нем плавала огромная, почти прозрачная сфера, распространяя вокруг себя волны панического ужаса. Хотелось броситься в воду, чтобы скрыться от этой жути, но и Беда и сталкер понимали, что это верная смерть.Девушка словно завороженная смотрела на то, как сфера медленно крутится против часовой стрелки.
Сургут всё ещё шёл вперёд, но каждый шаг давался с трудом. Его ноги будто стали чужими, тяжелыми, словно их тянули вниз невидимые цепи. Сердце колотилось так сильно, что он слышал его стук в висках и кончиках пальцев. Волны ужаса, исходящие от аномалии, обрушивались, как волны в шторм, смывая все мысли, кроме одной: бежать. Но куда? Зона вокруг казалась замкнутой, а этот проклятый бочаг с его кипящей водой и жуткой сферой местом куда ты вернёшься, куда бы ни шёл. Он чувствовал, как его разум сопротивляется, пытается сохранить контроль, но страх, холодный и липкий, проникал в каждую клетку его тела. Он знал, что нужно двигаться, нужно думать, но единственное, что он мог сделать, — это повторять про себя: "Не смотри, не смотри, не смотри…"
Беда же стояла как вкопанная, её глаза были прикованы к аномалии. Она не могла отвести взгляд, хотя каждая частица её существа кричала, чтобы она закрыла глаза, отвернулась, убежала. Сфера была почти красивой в своей жуткой неестественной природе. Девушка чувствовала, как её разум начинает путаться, как мысли становятся чужими, навязанными. Ей хотелось плакать, кричать, броситься в воду, чтобы хоть как-то избавиться от этого всепоглощающего ужаса. Но где-то глубоко внутри, в самом ядре её существа, теплился слабый огонёк разума. Она знала, что это ловушка, что сфера хочет, чтобы они сделали шаг вперёд, и она изо всех сил пыталась удержаться.
Они оба стояли на грани, балансируя между страхом и инстинктом самосохранения. Воздух вокруг был густым, насыщенным чем-то невидимым, что давило на грудь и мешало дышать. Сургут чувствовал, как его руки дрожат, а в горле пересохло. Он знал, что нужно что-то делать, но страх парализовал его волю. Беда, с другой стороны, пыталась сосредоточиться на чём-то реальном — на звуке своего дыхания, на ощущении земли под ногами.
Они оба понимали, что находятся на краю. Один неверный шаг — и всё кончено. Но
