возникала вероятность появления мутаций в его собственном организме из-за взаимодействия с токсинами. Такие мутации, хотя и были маловероятны, могли проявляться в образовании непонятных наростов или даже в изменении цветовой палитры кожи. Так что, гуляя по болотам, приходилось носить хорошую противомоскитную защиту.
А если еще и Гнус вылезет, тушите свет, бросай гранату, причем гранату и правда лучше кинуть. Представьте себе огромную особь, размером с собаку, с длинным, изогнутым телом, покрытым слизью и загнивающим хитином. Его окрас — смесь темно-зелёного и грязно-коричневого, что позволяет ему сливаться с болотной местностью. Глаза этого мутировавшего создания огромные и выпуклые, словно черные стеклянные шары, отражающие свет фонарей. Они светятся тусклым, ядовитым светом, придавая существу зловещий вид. Вместо обычных крыльев Гнуса у него были плоские, перепончатые отростки, напоминающие крылья стрекозы, но с ядовито-фиолетовым оттенком. Челюсти этого существа странно деформированы: множественные ряды острых, как бритва, зубов вытягиваются не только вбок, но и вперед, создавая устрашающую пасть, способную прокусить даже самую прочную ткань. Вместо нормальных усиков у него растут длинные щупальца, усеянные щетинками и мелкими шершавыми наростами, которые могут осязать и чувствовать движение на расстоянии. Его жужжание сводит с ума: оно очень низкочастотное и воздействует на психику. Одно лишь было хорошо: его присутствие ощущается уже издалека — резкий запах гнилья и мускуса распространяется порой на пару километров.
За мыслями о комарах и прочей болотной нечисти она и не заметила, как группа остановилась. На ходу влетев в спину Сургута, она воскликнула:
— Ой, извини. Задумалась, — девушка выглянула из-за плеча мужчины. Впереди виднелись руины старого храма. — А мы что, пришли?
— Не совсем, нам вон туда, — махнул в сторону церкви Сургут. — А вот Саныч будет ждать нас с тобой вот тут, — он забрал мешок с трупом собаки и двинулся вперед. — За мной, мой верный Санчо Панса!
Девушка усмехнулась и пожав плечами, двинулась за ним.
— А ты, значит, сумасшедший Алонсо?
— Ну да, только я верю не в ветряные мельницы, а в волшебный шарик, — рассмеялся Сургут.
Метров через пятьсот ноздрей Беды коснулся аромат, который словно волшебная нить тянул за собой в мир грез и покоя. Это был тот запах, о котором пели древние поэты. Он раскрывался постепенно, будто утренний туман, вбирая в себя всю прелесть окружающего мира. В нем смешивались тонкие ноты свежести и тепла — как свежеиспеченный хлеб и капли утреннего дождя, что делают день особенным. Он обладал сладковатым дыханием, напоминающим о спелых персиках и ягодах, которые только что собрали с солнцем согретых кустов, унося с собой воспоминания о лете. Каждый вдох заставлял сердце биться чаще, наполняя грудь радостью и легким волнением. Проявлялись оттенки жасмина и ландыша, которые легонько перекликались с мягкими нотами сандалового дерева, создавая ауру, такую манящую и томную одновременно. Это был аромат не только цветка, но и самой жизни — радости и печали, любви и утрат.
С каждым метром, пройденным вперед, ощущение становилось более глубоким: резонировали воспоминания детства, когда счастье кроется в простых вещах. В этот момент самой большой бедой казалось, что придется покинуть эту сказку, такую нежную и истинную, но она оставляла за собой сладкое послевкусие, о котором, кажется, никогда не забудешь.
— Бедаааааааа!!!! — окрик сталкера вырвал ее из сладкой неги. — Сконцентрируйся, мы почти на месте, не позволяй аномалии капать на мозги, помни, все что происходит, оно нереально.
Девушка смотрела на Сургута с идиотской улыбкой наркомана под дозой.
— Но там так хорошо, мне нужно туда… — она словно зомби двинулась вперед.
Мужчина перехватил ее поперек тела и встряхнул.
— Очнись, говорю. Ты мне нужна тут, приходи в себя.
Беда помотала головой, прогоняя наваждение.
— Прости, я вроде в норме. Еще минутку и буду в порядке, — придя в себя, она посмотрела на мужчину. — А ты тоже что-то чувствуешь?
Сургут помолчал и начал говорить: — Я видел комнату дочери, которую заливало теплыми лучами солнца, проникающими сквозь шторы и рассыпающими золотистые пятна на полу. Мы тогда сидели вместе на диване, окруженные игрушками и книгами. Она вбирала в себя каждое слово, которое я произносил, словно это было самое ценное сокровище. Я читал ей сказку о смелом рыцаре и волшебной принцессе. Обняв мою руку, Лиза добавляла свои комментарии, с интересом погружаясь в мир фантазий. В какой-то момент ее взгляд устремился в сторону и она схватила с дивана маленького плюшевого медведя, легко положив его мне на колени. "Папа, он тоже хочет слушать!" — произнесла она с серьезным выражением лица и я, не сдерживая улыбки, стал рассказывать медведю о приключениях героя, как будто тот по-настоящему мог понимать. Между нами витала невидимая нить любви и доверия. Этот момент — полон тишины и нежности — был как искренний поцелуй, когда время на секунду застывает, позволяя разделить эту простую, но волшебную радость. В этот миг казалось, что мир вне стен нашего дома не имеет значения, ведь мы были рядом, а она еще была здорова.
Сталкер вздохнул и потер лицо. Беда толкнула мужчину в плечо.
— Нам пора, ты ее обязательно вылечишь.
Когда они вышли из-за кустов, перед ними открылась тихая заводь посреди заболоченного озерка. На воде, покачиваясь, покоился огромный, полупрозрачный цветок. Вглубь воды уходили стебли, похожие на щупальца. Воздух вокруг растения рябил и мерцал.
— Кажется, пришли, — Сургут остановился на краю поляны и вздохнул. Решение было принято, но так тяжело сделать этот шаг. Как же решиться?
– Что-то не так? – девушка замерла за его спиной, ощущая тревогу, исходившую от мужчины.
– В общем… В общем я тебе соврал немного, – слова давались тяжело.
– То есть я была права? – Беда устало опустилась на землю, сил бороться не осталось.
– Нет… – покачал головой разведчик. Манок давил на психику, обещал то, о чем он мечтал. А вот Нюта, погруженная в тягостные мысли, наоборот ничего не чувствовала.
– Короче. Аномалии требуется жертва, добровольная твою мать жертва! Нужно осознавать, что ты идешь сдохнуть, твою мать! Не просто влететь в нее из-за давления на мозги, а самостоятельно принести себя на блюдце. Жрите матушка Зона, да не обляпайтесь! – последние слова он уже выкрикнул. – Ты мне нужна, чтобы забрать этот чёртов Осколок и отнести моей жене. Сделай это, прошу. Саныч поможет из Зоны выйти. Адрес мой у него.
Беда подняла глаза на Сургута. В его
