помощь.
Я поджала губы. С момента обретения новых сил прошла всего неделя. Я ещё не успела как следует протестировать и проверить свои новые знания и умения, и до сих пор не понимала, на что я вообще способна.
Знаний было предостаточно, словно мне напрямую в мозг загрузили «Большую советскую энциклопедию» в тридцати томах. Только вот понятия, как всем этим добром пользоваться, за столь короткий срок я так и не приобрела. Я надеялась, что возобновленные занятия с Сенсеем, медитации, какие-то упражнения и тесты помогут мне лучше разобраться в себе.
Но мне не дали ни возможности, ни времени.
— С чего вы взяли, что я могу вам помочь? — спросила я вслух, продолжая сверлить его взглядом.
— Ну, вы очень громко о себе заявили, — ответил он, — совершили ряд действий, которые заинтересовали многих людей в верхах. И по вашу душу было дано чёткое и, я бы сказал, уникальное распоряжение. Мы часто работаем с людьми, предрасположенными к экстрасенсорике, но такой случай, как ваш, встречается крайне редко. Поэтому мы не могли упустить возможность пригласить вас к себе и предложить сотрудничество.
Я вздохнула. То, как меня буквально скрутили и, не дав толком собраться, выставили из дома; то, как меня сюда везли, словно отъявленную преступницу; то, как со мной до сих пор обращаются, давая понять, что моё слово ничего не значит и я, в принципе, ничего не решаю… Не назвала бы я это «сотрудничеством».
Очень уж «классное» приглашение и «уважительное» отношение.
Конечно, я лишь подумала так про себя. Вслух об этом не стала говорить. Мне нужно было самой разобраться и сориентироваться, собрать больше информации.
— Разве я отказываюсь с вами сотрудничать? — спросила я вслух, решив сыграть на опережение, — Я вполне открыта к любому диалогу. Я прекрасно понимаю важность вашей работы и готова вас выслушать и, по возможности, оказать содействие.
Я выдавила из себя кривую усмешку, всё ещё глядя ему прямо в глаза, складывая в свои слова толику силы. И готова была отдать голову на отсечение, что от моего выражения лица, от моего голоса и от моего холодного тона мужчина на миг слегка поежился.
Глава 29
— Содействие? — Я сделала шаг вперед, и холодный воздух в комнате, казалось, заколебался вокруг меня. — Вы называете это содействием? Разве с союзником так обращаются? С потенциальным партнером? Меня выдернули из дома, как преступницу, напугали моих друзей, привезли в этот… склеп! И теперь вы говорите со мной с высоты своего положения, как с провинившейся школьницей. Вы ошибаетесь, Михаил. Во мне и границах моего терпения.
Его брови почти незаметно поползли вверх.
«Почти» — это была первая крошечная трещина в его ледяной маске. Я поймала этот микроскопический жест.
Поэтому продолжила напирать с новой силой. Пришло четкое осознание: терять мне нечего.
— Вы хотите, чтобы я вам помогла? Хорошо. Давайте начнем с основ взаимоуважительного диалога. Во-первых, я хочу знать, в чьем именно кабинете Я нахожусь, и чьи интересы Вы представляете. Не «верхи», а конкретная организация. Во-вторых, мне нужны гарантии моей безопасности и юридического статуса. Я не подписываюсь на сделку вслепую.
Виноградов медленно, будто для демонстрации своего полного контроля, сложил руки на столе.
— Вы довольно смелы для девочки, которая только что дрожала от страха.
— Я не девочка, — отрезала я. — И я перестала дрожать ровно в тот момент, когда поняла, что мой страх — это именно то, чего вы от меня ждете. Вы ошиблись. Испытания на острове закалили меня. Сила, которую я едва не профукала, теперь со мной. И она не для того, чтобы ею командовали.
Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах что-то изменилось. Исчезла снисходительность. Появился холодный, профессиональный интерес. Как хирург, рассматривающий новый интересный случай.
— Хорошо, Анна. Давайте говорить начистоту. — Он откинулся на спинку стула. — Вы правы. Это не ФСБ и не МВД. Это особая группа при Совете Безопасности. Очень узкого профиля. Мы занимаемся… нестандартными угрозами. И людьми, способными с ними работать. Ваше выступление на шоу, а точнее, та его часть, что не вошла в эфир, привлекла наше внимание. Энергетический всплеск, зафиксированный нашими приборами за тысячи километров, был… аномальным.
Мое сердце екнуло. Значит, они все видели. Или, по крайней мере, зафиксировали.
— Какая угроза? — спросила я, пропуская мимо ушей комплимент моим способностям.
— Пока рано говорить. Сначала — проверка. Мы не можем тратить ресурсы на непроверенный материал.
«Материал». От этого слова в мой адрес стало противно.
— Какую проверку?
Виноградов встал и подошел к проектору.
— Мы покажем вам несколько… артефактов. Ваша задача — рассказать о них. Что вы чувствуете, что видите, что с ними связано. Стандартный тест для таких, как вы.
Он щелкнул пультом, и на стене появилось первое изображение. Старая, почерневшая икона в окладе, испещренном трещинами.
— Это изъято при попытке нелегального вывоза. Владелец утверждал, что она… «шепчет».
Я перевела дух, отбросила гнев и обиду. Это был вызов. Очередное испытание. Я закрыла глаза на секунду, позволив новой силе подняться из глубин, почувствовав, как она заполняет меня, делая восприятие острым как бритва.
Я протянула руку в направлении проекции, не касаясь ее, и сосредоточилась.
Первым пришел запах и могильный холод. Не изображения, а самой иконы, сквозь время и расстояние.
— Прах, — прошептала я. — Прах и старая кровь. Ее долго прятали. В земле. Она не шепчет… она стонет. От боли.
Я открыла глаза и посмотрела прямо на Виноградова.
— И вы прекрасно об этом знаете. Это не проверка. Это демонстрация. Мы теряем время. Вы хотите показать, с чем мне придется столкнуться? Так покажите что-то настоящее. Не музейный экспонат.
На его лице впервые появилось что-то похожее на уважение. Очень сдержанное, очень осторожное.
— Как пожелаете, — он щелкнул пультом снова. — Перейдем к делу.
Экран погас, а затем залился мерцающим зеленым светом. На нем появилась фотография… не объекта, а места. Разрушенное здание, похожее на старый научный институт. В центре кадра, обнесенный красно-белой лентой, лежал кусок темного, почти черного камня неправильной формы, испещренного странными, неестественно правильными прожилками.
— Это Припять, — голос Виноградова потерял всякие следы игры и стал жестким, как сталь. — Зона отчуждения. Объект был найден три дня назад. С момента его обнаружения… с ним произошло два несчастных случая. Оба — летальные. Мы
